В темноте здания, где ждал монстр огромной размерности, ребята шли с улыбкой, будто знали ключ к победе. С каждым шагом они приближались к неожиданному врагу, но внутренняя дисциплина и уверенность оставляли атмосферу надежды вместо паники.
— А вот это верное решение!"
"Ещё бы Дмитрий Павлович сказал об этом в начале разговора, а не в конце, и так, как о чём-то неважном… Но такой уж он человек, со странными приоритетами. Учёные дела превыше всего, и подумаешь, трое монстров под боком поселились!
Зубастик образом спросил у меня разрешение спуститься. Всё это время он летал возле города, не приближаясь к стенам. Мы с ним хорошо запомнили, как нас расстреляли в Иркутске, и повторения не желали.
Я разрешил питомцу спуститься, чему он очень обрадовался.
В ста метрах от выхода орденцы организовали небольшой склад оружия в одной из потайных дверей. Дмитрий Павлович нажал на кирпич на стене, и дверь отъехала вбок. Здесь было много чего: от винтовок нового образца, которые нам отправил Голицын, до магических гранат.
Я же взял винтовку — моё любимое оружие. А Дмитрий Павлович вышел с пустыми руками.
— Не хотите взять винтовку на всякий? — спросил я у учёного.
— Ох, нет! Алексей, я и стрелять не умею.
— Хорошо, тогда держитесь за моей спиной.
Решил не настаивать, чтобы Дмитрий Павлович взял оружие. Раз не умеет, то он скорее себе травму нанесёт, чем попадёт в регата.
Мы вышли из тоннеля друг за другом.
Солнце медленно клонилось к закату, а под ногами хрустел снег. Но пахло здесь отнюдь не морозной свежестью. В воздухе витало что-то ещё, еле уловимое. Странная горечь, словно неподалёку разлили бутылку с уксусом.
— Вы чувствуете этот запах? — спросил я у учёного.
— Да, в прошлый раз, когда я приходил сюда, он был не такой явный.
— Регаты же не пахнут.
— Верно, не должны. Но может, это и не они… Запах может идти со стороны города.
— Ветер дует в другую сторону, — возразил я.
— Тогда не знаю. Сомневаюсь, что эти монстры позволят мне взять анализы и точно оценить, — пожал плечами учёный.
В двадцати метрах от выхода лежали три регата. Они свернулись клубочком в снегу также, как это любил делать Зубастик. У одного были крошечные рудиментарные крылья, у другого — видоизменённая вытянутая пасть, а третий… был вообще белый! И лишь изредка на его панцире проскальзывали голубые чешуйки.
Зубастик приземлился рядом, и трое сразу подняли головы и посмотрели на него. Они стали раздувать ноздри и принюхиваться, и мой питомец стал делать точно также.
— Думаете, не нападут на него? — шёпотом спросил Дмитрий Павлович.
— Хотели бы, уже напали. Здесь что-то другое, — насторожился я.
