В темноте здания, где ждал монстр огромной размерности, ребята шли с улыбкой, будто знали ключ к победе. С каждым шагом они приближались к неожиданному врагу, но внутренняя дисциплина и уверенность оставляли атмосферу надежды вместо паники.
Так делали Шолоховы в отношении Лизы. Я хотел использовать их, а они решили обратить это в свою пользу. Но как итог, теперь обиженный призрак Лизы постоянно со мной. Пока не докучает.
— Да, дочка. Послушай своего… — граф не знал в каком статусе в отношении его дочери меня назвать.
— Друга, пока что, — ответила Маша.
Граф вопросительно посмотрел на меня. И я ответил:
— Да, пока мы дружим, а дальше, как пойдёт. Учитывайте, что мне всего семнадцать лет.
Именно об этом мы с графом договорились при нашей первой встрече в училище.
— Для аристократов возраст не имеет значения. По закону у нас нет ограничений.
— Но ты сам говорил, что брак до восемнадцати лет — это дурной тон!
— Говорил. А разве это имеет значение, если вы уже живёте вместе?
— Пап! Мы спим в разных комнатах!
— Игорь Владимирович, если я захочу жениться на вашей дочери, то только с её согласия. Вы знаете, для меня не важен статус. Важно нечто другое…
— И что же? — осторожно поинтересовалась Маша.
— Искренность, — ответил я, пожимая плечами.
— Согласен, — выдохнул граф и отвёл взгляд.
— Мы с Машей стали общаться, когда она считала меня простолюдином. Она не смотрела на мой статус в отличие от вас.
— Да, я и подумать не мог, что князья нынче скрываются. Знал бы, всё сложилось бы совсем иначе.
— Знаю, и поэтому хорошо, что мы познакомились раньше, — я усмехнулся уголком рта.
— Пап, ты, видимо, не так понял, — тихо сказала Маша.
— В смысле? — нахмурился граф.
— Я узнал вас реального. И сделал так со многими аристократами, и не только.
— И кто же я, по-вашему?
— Человек, который искренне любит дочь. Но при этом слишком кичиться за благосостояние семьи. Поэтому связь с простолюдином была бы для вас неприемлема. А чтобы не пошли слухи, вам было проще лишить дочь обеспечения. Преподать ей урок. Но в итоге этот урок получили вы сами.
Граф задумался. На его лице больше не было ни злости, ни удивления. Этот разговор должен был расставить все точки над «и», и он не спешил с ответом.
— Я понял вас, князь. Хорошо понял. Этого достаточно, чтобы я без зазрения совести отпустил с вами мою дочь. Снова. Но в этот раз не ради того, чтобы преподать ей урок. Я верну ей всё обеспечение. И буду рад дальше поддерживать с вами обоими тёплые отношения, — граф искренне улыбнулся. — Я помню, что вы спасли меня, несмотря на всё, что я сделал под влиянием ментальной магии. Я ваш должник.
