В темноте здания, где ждал монстр огромной размерности, ребята шли с улыбкой, будто знали ключ к победе. С каждым шагом они приближались к неожиданному врагу, но внутренняя дисциплина и уверенность оставляли атмосферу надежды вместо паники.
И поверьте, умирать от магического пламени гораздо больнее, чем от обычного.
У вас нет времени на раздумья, я хочу поскорее решить этот вопрос. Поэтому через десять минут мой человек уйдёт с вами или без вас'.
Подписи не было… От любого другого Станислав Евгеньевич принял бы это как знак вопиющего неуважения. Но тут… это казалось дополнительной угрозой.
Некрасов не заметил, как дрожащие руки выронили письмо. Он должен был решить сейчас.
Война с Воронцовыми? Он совершенно не учитывал регата в своих планах. А если верить новостям, то именно он и спалил дом Шолоховых.
Станислав Евгеньевич вмиг понял, какую ошибку совершил. И сейчас её надо было исправлять. Ради благополучия рода.
— Я пойду с вами, — хрипло сказал Некрасов посланнику. — Только пальто накину. Оно внизу.
Он не заметил, как в горле пересохло. Кажется… граф никогда так не переживал, как сегодня. Он тщательно спланировал операцию по мести Воронцовым, но недооценил их…
Через пять минут Станислав Евгеньевич и Тимофей Сергеевич вышли из дома и сели в чёрный автомобиль, на котором и приехал посланник.
И Тимофей Сергеевич лично проводил гостя в кабинет, но оставил его наедине со своим господином.
Станислав Евгеньевич увидел сидящего за столом парня. Он выглядел также молодо, а вот взгляд был серьёзный… Суровый. Словно перед ним сидел вовсе не подросток.
— Вижу, вы приняли верное решение, — сказал Алексей Воронцов, и эти слова громом пронеслись в голове Некрасова.
Нет… Нет, подростки так не разговаривают.
— Да, Алексей Дмитриевич, — ответ получился гораздо тише, чем рассчитывал граф. — Я готов принести вам вассальную клятву на крови от лица всего моего рода.
— Мудрое решение, — ответил Воронцов и достал из верхнего ящика стола небольшую коробку.
Там были стерильные иглы в упаковке, одну из которых он и протянул Некрасову. А второй открыл свежую рану на ладони."
"Ровный порез. Такой точно использовался для ритуала.
Граф встал на колени. В первый раз в жизни он стоял так перед кем-то, кроме императора.
Для клятвы крови хватило бы всего капли, но Некрасов провёл острым концом иглы по ладони и протянул руку Воронцову. Алексей пожал её.
