В темноте здания, где ждал монстр огромной размерности, ребята шли с улыбкой, будто знали ключ к победе. С каждым шагом они приближались к неожиданному врагу, но внутренняя дисциплина и уверенность оставляли атмосферу надежды вместо паники.
Хватка у парня была крепкой. А взгляд холодным.
Станиславу Евгеньевичу хотелось сквозь землю провалиться, когда он произносил клятву.
— Можете вставать, — ледяным тоном указал Воронцов, когда обряд был закончен. — И уходите. Дальше с вами будете связываться мой представитель.
У Станислава Евгеньевича застыли слова в горле. Он хотел ответить, но не мог. Из-за страха перед этим подростком.
Некрасов открыл рот, но тут же закрыл. И вместо слов просто поклонился по старинному дворянскому обычаю.
Но парень продолжал холодно на него смотреть.
Некрасов попятился к двери и спешно вышел. А в коридоре его ждал Тимофей Сергеевич со стаканом воды.
— Рад, что мне не пришлось убирать ваш труп, — с этими словами безопасник протянул ему воду.
Не думая, Станислав Евгеньевич опустошил стакан залпом.
— Никогда не думал, что кто-то может внушать столько страха одним только взглядом.
— Вы сильно разозлили господина. Поэтому лучше уходите. Пока он ещё что-то для вас не придумал.
Некрасов судорожно закивал и направился к лестнице.
И только когда он вышел на улицу, то понял, назад пути нет…
* * *
Ещё не настало время обеда, а я уже заполучил в свой клан новых вассалов. Сработала моя методика по внушению страха.
В таком состоянии люди готовы на что угодно. Они сразу забывают о принципах и начинают думать о собственной шкуре.
— Красивое представление вышло, — сказала Лиза, которая теперь следовала за мной по пятам.
Но пока она не переходит обозначенный мною рамки, пускай.
— У меня остаётся время поспать, — довольно ответил я и направился в свою спальню.
Но на полпути был перехвачен дворецким.
— Алексей Дмитриевич, там вас спрашивают, — учтиво сообщил дворецкий.
— Кто спрашивает? — уточнил я с некоторым разочарованием.
Видимо, придётся закинуться зельем бодрости и идти дальше решать вопросы.
— Львовы, Юдины и Апраскины.
— Я об этих фамилиях впервые слышу, — хмыкнул я.
Всё происходило, как и говорил Голицын, ко мне начали набиваться в вассалы самые слабые из дворян. Как правило, у таких титул — лишь условность, которую они ещё не успели продать.
— Да, это трое друзей из разорившихся семей. Я навёл справки через глобал, пока шёл к вам. Догадывался, что вы спросите, Алексей Дмитриевич, — разъяснил дворецкий.
