В королевстве все изменилось после второго воскрешения мага. Корона перестала казаться символом могущества, и король Вячеслав пытается справиться с новой реальностью. Каждый шаг теперь подвергается сомнению, и даже реликвия теряет свой смысл.
Но чёрт возьми, как же это сложно, особенно когда есть ограничение по времени.
— Лёш, твоё слово будет иметь значение. Будешь говорить с ним, как император, — Вячеслав снова протянул мне короне.
А во взгляде я прочитал мольбу. Он искренне желал избавиться от этого символа власти, да и от самого титула, который влечёт за собой тонны проблем.
Вот она реальность: все хотят власти, но избегают связанной с ней ответственностью. Я же убегать не планировал. Поэтому принял из рук Голицына корону.
— И я бы на твоём месте поспешил с коронацией, — посоветовал он.
— Согласен! — воскликнул архимаг. — Это надо сделать до того, как Градимир соберёт всех своих последователей. Там же большинство — видящие маги.
Вот так к угрозе регатов добавился ещё один чокнутый «божок». А разбираться с этим мне!
— Поднимемся к секретарю, пусть запросит ответы от высшей знати, — сказал я, поднимаясь с дивана.
Мы прошли на третий этаж, где я оборудовал себе кабинет, а в соседнем помещении сидела Виктория Виктороана. Женщина получила указание и сразу стала отправлять официальные письма по факсу.
— Ого, первый ответ уже пришёл, — удивилась Виктория. — От графа Найденова.
— Что пишет? — с интересом спросил Вячеслав.
— Он полностью поддерживает кандидатуру Алексея.
— Да можно не ждать ответов, все поддержат, — хмыкнула Диана.
— Почему ты так уверена, сестра? То, что я отсутствовал ещё несколько месяцев, не значит… — начал Голицын.
— Значит! Ты бросил империю, как только появилась первая угроза! Бросил семью, ну вернее то, что от неё осталось! И ещё надеешься, что не все дворяне от тебя отреклись? — она злобно ухмыльнулась.
Вот это её прорвало…
Ещё минут пять Диана высказывала брату все свои недовольства, а Катя поддакивала. Но надо отдать Вячеславу должное, он дослушал до конца, пока девушки не выдохлись, и только потом начал говорить.
Я попросил Викторию Викторовну выйти вместе со мной, чтобы родственники могли поговорить без лишних ушей.
— Вам интересно, что там? — спросила она, только я закрыл двери её кабинета.
Хотя крики девушек и до коридора доносились. Да что там, уверен, что сейчас половина поместья слушает семейные разборки Голицыных.
— Интересно, — ответил я и пригласил секретаря в соседний кабинет, который был оборудован звукоизоляцией.
И сразу наступила тишина.
