В королевстве все изменилось после второго воскрешения мага. Корона перестала казаться символом могущества, и король Вячеслав пытается справиться с новой реальностью. Каждый шаг теперь подвергается сомнению, и даже реликвия теряет свой смысл.
— Такая благодарность за спасение вас не красит.
— Это судьба, что ты нашёл меня в этот день. Я должен остановить тебя!
Бой продолжался долго. Минут двадцать, без какой-либо передышки.
Старик уже выдохся, и было хорошо заметно, что он не поспевает за шпагой. Я же замедлился, делая вид, что тоже устал.
И когда мне удалось усыпить его бдительность, я резко развернулся, ушёл от удара. Обогнул старика и приставил лезвие к горлу.
— Сдавайся, — спокойно сказал я.
По сравнению с моими магическими тренировками, эта дуэль лишь разминка.
— Нет!
Тогда я на миг оторвал шпагу от горла и ударил ей по руке. Оставил глубокий порез, но старик выронил шпагу. На этом она перестала двигаться.
— Убивай, — обречённо произнёс он, когда лезвие слегка коснулось его горла.
Оно было настолько острым, что даже такое движение оставило лёгкий порез, выступили капли крови.
Я же наблюдал не за стариком, а за реакцией гостей. Они с замиранием смотрели, что же будет дальше.
— Убивай! Чего ты ждёшь⁈ — прокричал Голицын, уже напрочь забыв про этикет.
Вот и оно. Эти слова напрочь изменили моё решение.
Лучшее наказание для того, кто жаждет умереть ради своей великой цели, — лишить его этой возможности.
Резким движением я оторвал шпагу от горла, шагнул назад и пронзил плечо старика. А затем вынул лезвие. Этого достаточно для победы.
Анатолий Андреевич упал на колени. Рубашка краснела от крови. Но несмотря на дикую боль, он не издал ни звука. Сильный волей старик.
— Всё ещё хочешь умереть? На глазах у своих потомков? — спросил я, вставая перед Анатолием Андреевичем.
Он сглотнул. Тем временем секунданты объявили о моей победе.
— Добей, — взмолился он.
— Нет. Ты ещё послужишь своему роду, — громко сказал я, чтобы услышали все, а затем наклонился и тихо добавил. — Но если ещё раз попробуешь пойти против меня, то от твоего рода не останется никого, кроме Дианы.
Старик выпучил глаза. Он понимал, что я не шучу.
— Да здравствует новый император!
Я удостоверился, что камеры засняли этот момент. Отдал шпагу Тимофею Сергеевичу, а затем подошёл к родовому целителю, который в первых рядах ждал команды.
— Помогите ему.
Целитель ринулся с места вместе со своим чемоданчиком.
