В глубоких подземельях, где свет отражается тысячью каменных стен, стрелы проникают словно сквозь густой пар. Костя и Диана держатся за руки, когда один из них падает. Ты энергично работаешь над куполом, уплотняя его силой волшебства. Если разорвется защита — все мы конец. Стрелы оставляют след как будто бы в воздухе, а не в камне. И ты не можешь позволить себе расслабиться, ведь стены могут проникнуть даже через усиленное тело....
Надеюсь, что когда придёт его время… он выберет верный для самого себя путь.
* * *Звонкий смех Насти разносился по всему саду поместья Меньшиковых в Москве. Прошло два года, как их семья перебралась в столицу вместе с четой Воронцовых, и ещё год с того момента, как Макар переехал к своей девушке. Но лишь потому, что не хотел жить во дворце, где в последнее время слишком много интриг.
— А скажи ещё раз, — попросила Настя, отсмеявшись.
Макар широко улыбнулся и снова заговорил старческим голосом:
— Старость — не радость.
Настя снова рассмеялась. А Макару нравилось её смешить.
— Завтра у меня первое выступление в Московском театре, — сказал он, когда шутки закончились.
— Волнуешься?
— Немного. Лёха с его семьёй придут посмотреть. Знаешь, я ему многим обязан."
"— Как и я, — она взяла Макара за руку. — Мало кто ещё может похвастаться, что получил второй шанс после смерти.
— Это да. Но я больше благодарен за то, что он многому меня научил. И заставил, наконец, меня повзрослеть.
— Повзрослеть? Это разве про тебя? — хихикнула Настя.
— Да. Я совершил много глупостей, которые повлекли за собой страшные последствия. Так что теперь максимум позволяю себе перепутать слова в театре, — усмехнулся Макар.
— И делаешь ты это бесподобно, — улыбнулась она. — Всё же мне нравится эта спокойная жизнь.
— Мне тоже.
* * *— Наблюдаете за своим детищем? — спросил Лев Борисович у Дмитрия Павловича после торжественного открытия центра для регатов.
Теперь здесь официально выращивают и продают мальков, как питомцев.
Генерал уже три с половиной года, как был на пенсии, но за это время его Регат вырос до размеров двухэтажного дома. Как любил шутить Лев Борисович, такой не только в бою, но и на даче пригодится.
— Да, вроде столько готовились к этому. А всё равно непривычно.
— И что вам не нравится? Вы вписали своё имя в историю, как тот, кто придумал способ массового приручения регатов.
— Этому я обязан нашему императору. Сами знаете, если бы не одна случайность, то ничего этого не было бы.
— Согласен. И если бы тогда я настоял на убийстве Зубастика, результат был бы тот же. Мы бы всё ещё жили за стенами.
А сам Зубастик теперь охранял Москву.
