В глубоких подземельях, где свет отражается тысячью каменных стен, стрелы проникают словно сквозь густой пар. Костя и Диана держатся за руки, когда один из них падает. Ты энергично работаешь над куполом, уплотняя его силой волшебства. Если разорвется защита — все мы конец. Стрелы оставляют след как будто бы в воздухе, а не в камне. И ты не можешь позволить себе расслабиться, ведь стены могут проникнуть даже через усиленное тело....
Её ноги подкосились. Она приземлилась на колени в холодный песок.
— Переношу? — просил Гарн, подавая Маше целую руку.
— Нет, — ответила графиня сквозь стиснутые зубы и поднялась. — Это уже дела принципа!
В плетении поглощения ветра оставалось совсем мало маны. И то, это были те крохи, что маги смогли выжать из кристаллов. Но был у каждого мага ещё один источник, которым можно воспользоваться лишь раз. И сейчас Маша была на это готова…
— Что вы делаете? — в шоке спросила черноволосая женщина, которую саму от усталости шатало в разные стороны.
— Я не намерена проигрывать, — процедила Маша и приготовилась, быстро выбрав часть себя, с которой она будет готова распрощаться.
— Прекратите! Это же безумие! — крикнули со спины.
Но графиня Ларионова уже никого не слушала. Частичка души отделилась от пальцев на ногах. Маше казалось, что сейчас она потеряет сознание… Но нет, она стиснула зубы, чтобы не закричать от боли, и продолжила.
И теперь частичка её души подпитывала заклинание. Но Маша не ожидала, что Булочка усилит и эту часть её магии.
— Сколько вы вложили? — спросил мужчина, у которого не двигалась половина лица.
— Немного, — хмуро ответила Маша, наблюдая, как ветер над их головами стихает. — Но этого хватило, чтобы победить.
* * *Услышав, кого выбрала Катя, я сразу же захотел позвонить Смирнову и вставить ему по первое число за то, что пудрит голову юной княжне. Но Диана меня остановила:
— Подожди, всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
— Что непросто? Что Катя нужна ему лишь для статуса?
Уж молчу про разницу в возрасте! Полковник старше Кати лет на двадцать.
— Нет, он собирается развестись. Ради Кати. Так она сказала.
— Наплести он ей мог всё, что угодно.
Но при этом Смирнов должен был понимать, что когда речь зайдёт о замужестве, он будет иметь дело со мной.
— Он бы не стал врать, зная, что ты обо всём узнаешь, — продолжила Диана.
— А вот это мы сейчас и узнаем, — ответил я, нажимая на кнопку вызова.
"Смирнов ответил сразу:
— Здравствуйте, ваше императорское величество.
— И тебе здравствуй, — я старался говорить спокойнее, но сейчас это плохо выходило. — Расскажи мне, что у вас с Екатериной Голицыной.
— Я с опаской ждал, пока вы об этом спросите. И готов вам во всём сознаться, — ровным тоном ответил полковник, будто и не переживал ни о чём.
— Слушаю, — сказал я и вышел из спальни, чтобы Диана не грела уши. — Больше вас никто не услышит.
