Автор
Хитрость против ярости сошлись в бою за неизвестные тайны. Загадочная Мартина и секреты Консула ставят под угрозу экспедицию Тринадцатой Астрологической группы. Помпилио Чезаре Фаха и Даген Тур оказываются в ловушке, где старые враги сталкиваются с новыми космическими проблемами.
Прыгать «Амуш» не собирается, во всяком случае пока, Знаков Пустоты в кольце «дальнего глаза» не видно, и судя по всему, они не появятся, поэтому астролог расслаблен. Забросил ноги на панель астринга, периодически прикладывается к кружке, в которой бедовки много больше кофе, и делает пометки в блокноте, готовясь к предстоящему докладу.
Сейчас Квадрига не астролог, а разведчик, и от его информации будет зависеть очень и очень много…
– Скажи, он говорить в состоянии? – озабоченно спросил Бабарский, семеня по коридору за широко шагающим Акселем.
– Смотря о чём, – поразмыслив, ответил Крачин.
– Я имею в виду – в целом. Так сказать, физиологически, – уточнил Бабарский. – Челюсть не сломана?
– За кого ты меня принимаешь? – Аксель сделал вид, что обиделся.
– Я принимаю тебя за того, кому нужно было как можно быстрее получить ответы на очень важные вопросы, – сообщил ИХ. – И мало ли, вдруг ты разнервничался? Я вот, к примеру, иногда так сильно волнуюсь, что обо всём забываю. Но у меня когнитивно-диссонансное расстройство периферийной системы, последствия синдрома Штегеля – Гаусса, которым я заразился на Фатхе.
И в подтверждении своих слов ИХ несильно подвигал ушами.
– Врёшь, – убеждённо произнёс Крачин. – Такой болезни не существует.
– Ты что, медицинский справочник?
– Врач сказал, что расстройство прогрессирует, потому что мне приходится общаться с грубыми и некультурными людьми, – доверительно сообщил старшему помощнику Бабарский. – Не знаю, зачем мессер собрал вас на «Амуше», но подозреваю, что он пишет диссертацию по психиатрии.
Аксель закатил глаза, но промолчал. Подошёл к двери в подсобку, временно приспособленную под камеру, и негромко сказал:
– Так о чём ты хочешь с ним говорить?
– О том, что тебе в голову не пришло, – с прежней доверительностью ответил ИХ.
– Ты когда-нибудь вёл допрос?
– Читал об этом. Открывай.
Крачин вздохнул, но дверь открыл. Будь его воля, он бы ни за что не подпустил Бабарского к пленному – о чём им говорить? – но Помпилио сказал, что «у ИХ есть к рулевому несколько вопросов», а спорить с мессером Аксель не собирался.
– Привет! – Бабарский приятно улыбнулся вздрогнувшему пленнику и, заметив, что тот собрался подняться на ноги, быстро подошёл к нему и удержал за плечи: – Нет-нет, пожалуйста, не вставай, продолжай делать то, что делал.
– Но я ничего не делал, – растерялся уриец.
– Вот и продолжай, не отвлекайся. – ИХ уселся напротив рулевого, сложил на столе ручки и посмотрел доброжелательно.
