При мысли об этом челюсть свело в зевоте, родной участок представлялся оазисом безграничной свободы. Слава богу, зима продлится недолго, и я пошлю подальше все прелести офисной жизни…
Моя утренняя хандра объяснялась просто. В ту ночь во сне я опять видела Стаса. А когда проснулась часов в шесть, в полумраке мне привиделся силуэт в кресле, и пару минут я всерьез думала, что Стас приехал. Сидит себе спокойно и ждет, когда я открою глаза. Несусветная глупость, которая могла прийти в голову лишь в пограничное мгновение между сном и явью, а потом явилась реальность, в которой подобным мечтам места не было. «Вот так вся жизнь пройдет в ожидании», — с тоской решила я. И вновь потянуло в Питер, хотя бы просто для того, чтобы увидеть его издали. Обругав себя сентиментальной дурой, я побрела на работу, но ближе к двум, оказавшись в Агаткиной машине, подумала, что вечернего поезда дожидаться ни к чему, я могу отправиться прямо сейчас и через несколько часов быть в Питере.
Снег падал и растекался по лобовому стеклу, дворники монотонно работали, а в душе было так же серо и неприютно, как в мире за окном. «Хватит ныть, — призвала я себя к порядку, предварительно матерно выругав. — Тебя ждут великие свершения. Ну, если и не великие, то кое-какие дела точно есть. На них и сосредоточься».
Занятая невеселыми размышлениями, офис Багрянского-младшего я проскочила, пришлось разворачиваться на светофоре, потом еще минут десять искать место для парковки. В результате я опоздала, но не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести. Застегивая на ходу пальто и намотав шарф на голову, я припустилась к высотному зданию напротив, дважды поскользнулась на мраморных ступеньках и вошла в вестибюль с такой недовольной миной, что охранник, который пасся в холле, не решился задать вопрос, куда я направляюсь.
Двигая к лифту, я набрала номер Сергея и выяснила, что его офис на третьем этаже. В кабину лифта одновременно со мной вошел мужчина с багровой физиономией, пальто выглядело так, точно он спал в нем на скамейке.
— Скверный день, — заявил он, косясь на меня. Потом икнул дважды, пожал плечами виновато и добавил: — Извините, меня тошнит.
— Меня тоже, — кивнула я.
— Последствия бурной ночи, — добавил он, оказавшись на редкость словоохотливым. — А вас отчего?
Он вроде бы собрался еще что-то спросить, но лифт остановился на нужном мне этаже. Я махнула рукой на прощание, и страдалец отправился дальше.
