— Отец сейчас живет один? — спросила я, пытаясь оценить новость.
— У меня своя квартира, я живу отдельно уже восемь лет.
— В доме есть сигнализация?
— Есть. Днем приходила домработница, поэтому дом на охрану отец не поставил. Дверные замки не вскрыты, следовательно, открыли дверь ключом.
— У кого они есть, кроме отца?
— У домработницы. Раньше они ей были не нужны, мама предпочитала руководить процессом и в это время всегда находилась дома. Но после ее смерти… ты понимаешь, отец очень занят, а следить за порядком кто-то должен. Ольга Витальевна приходит утром, когда он на работе, у нас она больше десяти лет и с точки зрения отца вне подозрений. В отличие от меня.
— Ты хочешь сказать, твой отец решил, что в кабинет матери в его отсутствие заглянул ты?
— Вот именно. По этому поводу мы вчера здорово поскандалили. Доводов разума он не слушает. Убедил себя, что мне нужны бумаги мамы и я проник в родной дом, точно вор.
— Я не смог это выяснить. Он кричал, что я святотатец, обзывал мерзавцем.
— Что ж такого в этих бумагах, если он боится, что их увидит родной сын?
— Не уверен, что боится. Возможно, его бесит сама мысль о том, что кто-то посмел его ослушаться.
— В милицию заявили?
— Нет. Он же уверен — это сделал я. А доносить на родного сына…
— У тебя ключи от дома, конечно, есть?
— Разумеется. Но я их никому не давал. Со своей стороны, отец утверждает то же самое. С домработницей он разговаривал по телефону, у нее при известии о визитере едва не случился сердечный приступ. Живет она одна, дочь уже много лет в Америке, ключи ей передал шофер вчера утром, и они все время были при ней. Вероятность, что кто-то успел сделать с них дубликат, равна нулю.
— Теоретически возможно, но очень сомнительно. И по времени не получается, да и работает он у отца много лет. Что могло его заставить совершить подобный поступок? В общем, все замыкается на мне. Я просил отца показать мне бумаги матери, он отказал, и тогда я устроил погром в ее кабинете. Феня, — глядя на меня упор, вдруг произнес он. — Мою мать убили, а теперь охотятся за ее бумагами.
— Отцу о смерти Юдиной наверняка известно, а все три события: внезапная смерть жены, убийство ее подруги и шмон в квартире — нетрудно связать друг с другом.
— Я пытался поговорить об этом, он назвал меня чокнутым.
— Получается, что он держит ее кабинет под замком из глупого упрямства. И никаких тайн?
— Не из упрямства, а из уважения к ее памяти.
