Увидев, что я курю, привалившись к капоту своей машины, она сбавила шаг.
— Я вас не знаю, — сказала, встав рядом.
— Ефимия, — протянула я руку. — Но лучше Фенька. Я комплексую из-за своего имени.
— Ольга, — улыбнулась она и пожала руку. — Вы из газеты?
— Нет. Познакомились с Натальей Петровной незадолго до ее гибели. А вы родственница?
— Подруга. В одной школе учились, с тех пор и дружим… дружили… В голове не укладывается… — добавила она со вздохом. — Вряд ли убийцу найдут.
— Местные власти Наташу недолюбливали. Хотя какая теперь разница, найдут, не найдут… человека не вернешь.
— А как же справедливость?
— Справедливость, — вновь вздохнула Ольга. — Наташа об этой самой справедливости пеклась всю жизнь. В результате даже нормальной семьи не имела. Детей сначала не хотела, потом не смогла.
— Муж, кажется, очень ее любил, — заметила я.
— Ему будет тяжело без нее. Он неплохо справляется со своей работой, но журналист из него никудышный, и чутья нет. Так Наташа говорила.
У меня появилось искушение задать ей вопросы, но женщина, кивнув мне на прощание, села в свою машину. С некоторым сожалением я загрузилась в свою.
Вечером позвонил Ломакин. Его очередному появлению я не обрадовалась, о чем было легко догадаться по моему голосу, наверное, по этой причине Димка сразу же перешел к главному:
— Багрянский-старший тебя все еще интересует?
— У матери есть подруга, когда-то отец с ее мужем дружбу водил. Багрянский, кстати, тоже. Были у них кое-какие общие дела. Но муж погиб еще в девяностые, с тех пор единственным ее развлечением остаются сплетни. О Багрянском она знает куда больше, чем я. Тем более что секретарь Федора Осиповича ее племянница. Надежда Павловна Багрянского недолюбливает и своими соображениями охотно поделится. К матери она наведывается не реже двух раз в неделю. Но мамуля вряд ли захочет видеть тебя в своем доме, поэтому я напросился в гости к старушенции. Вместе с тобой. Можем отправиться прямо сейчас.
— Говори, куда подъехать, — воодушевилась я.
— Никольский переулок, дом 3. Полчаса тебе на сборы хватит?
— А спасибо? — засмеялся Димка.
Решив, что пред ясные очи подруги Димкиной матери оборванкой являться не стоит, я облачилась в свой офисный костюм и резво запрыгала по ступенькам, торопясь выйти на улицу. Перемены в планах на вечер порадовали.