Боромир выходит из своего укрытия, и за окном проступает первоначальный свет нового дня. От запахов ночи воздух восстанавливается, но в нем осталась таинственная дрожь от прошлого, наполняя каждое движение мелкими проклятиями.
Искры заплясали по магической ткани, с треском возникали дыры.
Кора подбежала, упала рядом на колени:
– Ну еще!.. Ты же можешь!.. У варваров сила не в Жезле, а в сердце!
Лиска метнула яростный взгляд:
– Олег, ты же настоящий мужчина! Держись!
Перун тяжело ворочался, пытаясь подняться, хрипел. Обеими ладонями зажимал рваную рану в боку, толчками выплескивалась густая красная струйка.
– Все равно… Он здесь. И я здесь…
– Кто третий? – спросил Таргитай. Он пытался встать на колени, но завалился на бок. – Кто еще?
Золотые волосы Перуна слиплись от крови, глаза горели неистовством и удалью.
– Не догадываешься?
В исполинский проем в стене дворца все пятеро увидели, как небо озарилось кроваво-красным. Черная грохочущая туча исчезла под натиском багровой, клокочущей, роняющей клочья огня. Дикие воронки скручивали тучу в жгут, стоял треск раздираемой ткани, настолько ужасный, что молнии и гром казались детскими забавами. Такой же кроваво-красный свет падал и вниз, стремительно поглощая землю.
К дворцу бешено мчался на огненном коне грозный пылающий всадник. За ним простиралась полоса огня и разрушения. Горела сама земля, горел воздух, горел белый свет – до конца разрушения оставались считаные минуты.
В руке всадник вздымал огненное копье. Был всадник лют и страшен, обезображенное лицо было впервые открыто. Невры в ужасе смотрели на летящего на них Агимаса.
Конь в длинном прыжке одолел пролом, копыта грозно ударили по мраморным плитам.
– Успел!
Перун тяжело поднялся на колени, затем воздел себя на ноги. Кровь из разрубленного бока перестала сочиться. Раны на голове и груди затягивались на глазах. Он отнял ладони от кровоточащего бока, и невры потрясенно увидели розовый шрам.
– Что задержало тебя?.. Вон Яйцо!
Агимас резко повернулся к троим неврам. Таргитай нашел в себе силы подняться на колени.
Перун, ковыляя, добрел до Яйца.
Раздался чистый звон. По белой скорлупе разбежалась паутина мелких трещин.
Фагим приближался опасливо, распластываясь по стене. Перун зыркнул люто, прорычал, щеря белые зубы. Маг вздрогнул, торопливо ударил жезлом.
