Медленно приблизился, блистая кожаным засаленным передником, грузный мужик. Поперек себя шире, краснорожий, с крупными каплями пота, что, как на горячей сковороде, шипели и уходили паром.
– Жрать будете? – спросил, глядя поверх голов.
Голодный Таргитай едва не завопил, что если тут не есть, то пусть станцует что-нибудь гиперборейское. Мрак же попросту грохнул кулаком по столу:
– Мяса и каши для четырех голодных мужчин!
Глаза хозяина корчмы на миг остановились на Лиске. Ее крутая грудь, нещадно прижатая широким ремнем перевязи, могла бы с натяжкой сойти за могучие мускулы, если бы другая не торчала вызывающе.
– А для поляницы?
– Тоже!
Хозяин удалился, Мрак буркнул:
– Девки-воины здесь не диковина, видать.
– Поляницы, – повторил Таргитай, вслушиваясь в новое слово. – Поля – это распаханная полянами Степь, да? Может быть, поляне погибли не все?
– Что Степь, что Поля, – буркнул Мрак. – Лес – добро, все остальное – погань. И люди там ненастоящие.
Искоса всматривался в люд, оценивал по торчащим из-под плащей ножнам. Ножи – широкие и прямые, а мечи – тяжелые, тоже широкие, с длинными прямыми лезвиями. Таких мечей невры еще не встречали. Даже Меч, который Таргитай носит за спиной, легче и уже. В остальном посетители корчмы почти не отличаются от самих невров: крепко сбитые, кряжистые, но с белыми лицами, словно никогда не видавшими солнца. От съеденного и выпитого порозовели, даже раскраснелись, но все равно от прожаренных солнцем невров и Лиски отличались, будто их не выпускали из подземного мира, где светит черное солнце мертвых.
За соседним столом двое мужиков мерно бросали кости. Мрак услышал обрывок разговора:
– Э… я выиграл! Выпала пятерка и шестерка!
– Дурень, выиграл я. Мне выпало две тройки, но зато мой меч на ладонь длиннее.
Мрак криво улыбнулся, на душе отлегло. Род особо не ломал голову, каким народом заселить белый свет. Везде дерутся, жульничают, ловчат, карабкаются, стоят друг за дружку, чужих бьют… ежели не успеешь сдружиться или не дашь сдачи.
Хозяин принес что-то вроде деревянного таза. Из темно-коричневой каши торчали ломти пережаренного мяса. Посмотрел на Мрака, тот кривился, ушел и вернулся с гусем размером с индюка – крупным, жилистым, худым, как узник киммерийского кагана.
Мрак оторвал ножку, впился зубами, хмыкнул:
– Хозяин, я умею определять возраст гуся по зубам!
Хозяин вытаращил глаза:
– Какие у гуся зубы?
– Я говорю о своих зубах. Этот гусь был немолодым, когда боги творили этот мир. Возможно, Род сотворил его первым!"
"Хозяин подумал, почесал в затылке.
– За такого гуся возьму дороже…
Мрак покрутил головой, чудной здесь народ, прервал:
– И еще ломоть мяса! Побольше.
– Понравилось? – спросил хозяин.