Хотя почему нехорошо, если мне в пользу? Но покоряешься… Ни разу этот голос не сказал: ляг полежи, плюй на все и береги здоровье, укради! А всегда: отдай, не солги, встань и иди, заступись за слабого, пойди и спаси…"
"Темные пятна пота на спинах друзей маячили уже далеко. Таргитай раскалился, как болванка в горне Степана, догнал, потащился след в след. Олег бросил через плечо холодно:
– Дурень, а не лечишься. Тем более Род должен был спасти мир!
Таргитай едва дышал, в груди хрипело. Смутно чувствовал свою правоту, только вылепить в слова не удается, но и Олег прав. К тому же правота волхва ясна как на ладони, а его какая-то вроде червяка в тумане.
Он потуже подтянул перевязь, наддал. Что-что, а бегать научился быстрее, чем думать глубоко и красиво. Наверное, вообще бегать учишься прежде всего. Всю жизнь либо ты за кем-то, либо кто-то за тобой!
Измучившись так, что не соображал, куда карабкается, пожаловался в отчаянии:
– Я не понимаю… Мы только что из Леса… а заботимся обо всем белом свете! Но другие, сильные и умелые, почему не поднимут задниц, не спасают тоже?
Голос Мрака был злым, как дикие осы.
– Потому что пьют пиво, брагу, а по праздникам – медовуху. А мы – воду из родников.
Голос волхва донесся издалека:
– Они считают, что человек пьет квас, чтобы утолить жажду. Вода – для скота.
– Что может быть лучше и чище холодной, когда зубы ломит, воды из родника? – Мрак посопел, долго не отвечал, закончил совсем зло: – Они, чтобы пойти спасать, должны взять с собой и квас, и пиво, и медовуху, и теплые одеяла, и сараи, и огороды…
Дальше Таргитай не слышал, тащил себя в красном тумане. В голове стучали молоты, кровь стояла в глазах, а тело налилось горячей тяжестью. Он ничего не видел, кроме своих рук, окровавленных, с лохмотьями кожи, сорванными ногтями. В груди хрипело, как дырявые мехи.
Он ударился лбом, попробовал обойти, снова ударился. Кто-то похлопал по спине, его дернули вниз. Распластавшись, Таргитай долго хрипел, под раскаленным лбом едва не плавилась плоть дерева. Кровавая завеса на этот раз долго не уходила с глаз.
Никогда еще друзья не выглядели такими измученными. Даже Мрак был полумертвым, распластался и дышал тяжело, как выброшенная на берег рыба. Олег лежал без движения.
В спину тянуло холодом. Таким холодом, от которого не становилось прохладнее, а кожа вздулась пузырями. Похолодев от неясного предчувствия, Таргитай повернулся.
В трех шагах зияло страшное Дупло. Издали Таргитай принял бы за расщелину, сколько их было, но из этой дыры несло настоящим могильным холодом. Соки, напомнил он себе, чтобы не задрожать уже от настоящего страха. Холоднющие подземные соки, их любое дерево сосет из глубин земли, возгоняет по стволу – сам пил березовый сок, от которого зубы ломит! – и наполняет листочки.