Синие глаза, насмешливые и холодные, остановились на неврах. Он на миг задержал руку, наслаждаясь, а когда метнул вниз воздух, вскрикнул от боли.
Раздался чистый звон. По белой скорлупе разбежалась паутина мелких трещин.
Фагим приближался опасливо, распластываясь по стене. Перун зыркнул люто, прорычал, щеря белые зубы. Маг вздрогнул, торопливо ударил жезлом. Хрустальный звон сменился сухим треском, будто ломались камни. Скорлупа начала подрагивать, изнутри рвалось нечто. Из трещин пошел ядовито-лиловый свет.
– Безумные… – прохрипел Таргитай. – Сами же исчезнете…"
"Кора вздрогнула, обхватила Олега за шею, прижалась. Если уж исчезать, то в объятиях сильного мужчины. Лиска зашипела зло, оторвала одну руку от волхва, прильнула сама.
– К чему и стремлюсь! – гаркнул Перун окрепшим голосом. – Назад в Небытие!.. Возврат в блаженный Хаос! Слава… И пусть скорее наступит Священное Ничто!
Агимас тяжело сполз с коня. Правая рука не гнулась, как и нога. Шлем сбросил, на обезображенное лицо было страшно смотреть даже сейчас. Единственный глаз блестел, как звезда. В руке подрагивало копье, булатный наконечник горел темно-вишневым цветом.
Сзади раздался раздраженный голос Перуна:
– Разбей Яйцо! Остался только твой удар!
Фагим, трясясь от страха – здесь все были сильнее, – искательно смотрел на могучего воина-мага. Мощь Агимаса возрастала с каждым днем, даже Перун не знал ее всю. Но Агимас не был ни добрым, как Таргитай, ни рыцарски благородным, как Перун. Он мог убить слабейшего просто из прихоти. И убивал.
Агимас взвесил в руке копье. Булатный наконечник блестел, заточенный как бритва. Мрак отвернулся и закрыл глаза. Он чувствовал себя старым и бессильным. Олег опустил голову, в душе была лишь страшная пустота. Руки механически поглаживали женщин по головам.
– Это мой самый победный удар, – прохрипел Агимас. Слова с трудом выходили через разбитое давним ударом Мрака горло. – Самый победный. Жить стоило…
Вскрикнул распоротый воздух. Копье пронеслось, как отвердевшая молния, острие с хрустом проломило… грудь Перуна! Блестящий конец вылез между лопаток. Булатный наконечник дымился, потек сладкий запах горелой плоти.
Перун мгновение стоял, пожирая расширенными глазами воина-мага, упал на колени. Из раны брызгала кровь, растекалась ярко-красной лужей. Бог войны и брани корчился от боли.
Мрак оторвал от пола тяжелую, словно налитую свинцом голову. Глаза полезли на лоб.
– Агимас?
Воин повернул к нему залитое потом и кровью лицо.
– Не Агимас… – прохрипел он с трудом. – Симаргл…
Мрак приподнялся, опираясь на Олега.
– Опять меняешь шкуру?
– Не шкуру… Симаргл – крылатый пес на языке моего народа… который вы… истребили…
Мрак смотрел исподлобья. Все трое на последнем издыхании, а враг в полной силе.