В мрачном лабиринте из тонущих обломков и древних камней оживают забытые легенды — в мире оборотня, кровавых сражений и тайных заговоров. "Трое из Леса: Вторая трилогия" живописует мрачную атмосферу, где каждая звезда надежд меркнет под могучими когтями страха и отчаяния....
Таргитай сказал встревоженно:"
"– Только бы жаворонка не заклевала…
Олег очнулся от дум, посмотрел дико:
– Какого… жаворонка?
Таргитай ткнул пальцем в небо:
– Жар-птица пролетела… А там жаворонок пел. Как думаешь, не клюнула?
– В небе места много, – проворчал Олег рассерженно, – разойдутся.
Мрак тоже на скаку задрал голову:
– Ого! Да это Огненный Змей!
Олег покачал головой:
– Точно видишь? Я бы сказал, что просто падающая звезда.
– А почему не вниз, а через все небо к западу?
Олег долго думал, а Мрак ехидно посоветовал:
– А ты ответь, как все волхвы: мол, неисповедимы пути богов!
Олег буркнул:
– Все исповедимо.
Он покачивался в седле в такт скачке, нахмуренный, злой, словно эта падающая звезда, двигаясь не так, как представлялось верным, задела его лично, оскорбила, наплевала с высоты, вытерла свои звездные ноги. Мрак сочувствующе покачал головой, но смолчал. Трудную дорогу уготовил себе молодой волхв. Молодой, но из-за того, что постоянно морщит лоб, хмурится, о чем-то напряженно размышляет, даже ему, Мраку, чудится, что волхв старше его по меньшей мере вдвое.
Ехали до обеда, уже шагом, потом скакали вдоль реки, наконец Мрак проворчал:
– Вон там дороги сходятся… Убей меня бог… тьфу!.. если там не корчма.
Только с его волчьим зрением можно было разглядеть перекресток, когда Олег с Таргитаем и эту дорогу видели не дальше чем на версту, дальше все расплывалось в жарком мареве. А когда ветерок поднимал и гнал пыль навстречу, то и уши своих коней видели не всегда.
Следом за Мраком корчму учуяли кони. Подбодрились, начали потряхивать гривами, жеребец под Мраком даже слабо ржанул, призывая других идти шибче.
Дорога, что шла вдоль реки, связывая деревни, села и веси, пересекалась с дорогой из леса. В этой не было видно ни выбитой колеи, ни утоптанной до твердости камня земли, эта дорога не вилюжилась, а тянулась прямая, как копье кочевника, и Олег некстати вспомнил старую поговорку, что тот, кто ездит прямо, дома не ночует.
Слева от перекрестка на синем небе темнела неопрятная соломенная крыша постоялого двора, доносилось ржание, вкусно пахло конскими каштанами. Дом обнесен высоким забором, без щелей, но ворота распахнуты.
Мрак сразу заметил коновязь, ухоженный колодец с воротом, немалый сарай, где разглядел коней, жующих овес. Двери постоялого двора распахнуты, а судя по веселой песне, на первом поверхе корчма.
