В дрогнувшем ухе зазвучало недавнее слово, заставив прерваться память. Кровь ринулась к лицу, и я отчаянно попыталась разобраться в напористых словах брата, до боли знакомого голосе. Этот родовой закон требовал долга, но моему сердцу он казался необъяснимым трагизмом. Оказавшись в центре скрытой войнушки между кланами, я пыталась найти свой курс, не теряя сознания даже тогда, когда мир вокруг стал невероятно холодным и полным опасности....
Как же трудно с этими дроу! Все чуждое и непонятное вызывает у них инстинктивный страх и отторжение. Но таким сильным воинам разве пристало бояться? Нет, свой страх они укрывают под ненавистью и желанием уничтожить все непонятное – и не могут никак иначе. Они никогда не смогут выйти на поверхность открыто, слишком со многим им придется столкнуться, а они не готовы ни учиться новому, ни признавать свои ошибки. Да и что им там делать? Вновь делить территории? Устраивать междоусобные войны за право урвать лучший кусок?
Пока они варятся в своем подземном котле, у них есть шанс существовать как раса.
Нет, их нельзя выпускать из изоляции, они слишком долго жили обособленно. Дать им свободу от проклятия, это значит дать им возможность уничтожить себя самим. Может, боги тоже поняли это? Потому и потребовали нас в качестве должников? Или, правильнее сказать, заложников? Скоро я об этом узнаю.
Мы вышли на открытое пространство, огороженное сплошной стеной из деревьев и колючего кустарника.
Я спрыгнула со спины единорога, и тот, подернувшись дрожащей дымкой, превратился в мужчину. Айренир протянул мне руку, обхватил за талию и крепко прижал к себе.
– Это здесь? – хрипло спросил, не сводя глаз с загадочного холма.
– Да.
– Глазам не верю. Знаменитый Королевский Холм.
Впервые за несколько веков дроу стоял в самом центре Первородного леса.
Кажется, мой принц начал проникаться значимостью момента. По крайней мере, вид у него сделался мрачный и настороженный, как будто он все еще ждал гадости из-за угла.
Я посмотрела на львов. Огромные хищники остановились и теперь с деланным равнодушием укладывались у подножия холма.
– Я… очень волнуюсь, – признался мой принц. Я чувствовала, насколько тяжело дались ему эти слова. – После гибели сидов ни один дроу не решался нарушить границы Первородного леса. Тех, кто все-таки это сделал, постигла ужасная смерть. А я стою здесь, живой и здоровый, и должен войти в Королевский Холм. Не знаю, достоин ли я….
