В дрогнувшем ухе зазвучало недавнее слово, заставив прерваться память. Кровь ринулась к лицу, и я отчаянно попыталась разобраться в напористых словах брата, до боли знакомого голосе. Этот родовой закон требовал долга, но моему сердцу он казался необъяснимым трагизмом. Оказавшись в центре скрытой войнушки между кланами, я пыталась найти свой курс, не теряя сознания даже тогда, когда мир вокруг стал невероятно холодным и полным опасности....
Здесь, на огромной кровати, в ворохе подушек и одеял лежало существо, не имеющее ничего общего с сердцеедом и красавчиком Эрионаром.
Повелитель Молний стал похож на жертву анорексии: обтянутый кожей череп, потускневшие волосы, темные провалы глазниц и сухие потрескавшиеся губы. Истощенный до невозможности, он тяжело и поверхностно дышал, а каждый его вздох сопровождался грудным хрипом.
Я отодвинула одеяло и с тихим ужасом уставилась на некогда великолепное тело. Сейчас это были кости, обтянутые кожей.
– Теперь ты понимаешь? – произнес рядом со мной Леоверен.
В его голосе прозвучала неприкрытая боль.
– Что с ним?
Да, совсем не так я представляла нашу встречу.
Эрионар задышал чаще, застонал сквозь зубы, но так и не открыл глаза. Чувство, похожее на жалость, кольнуло мое сердце. Я протянула руку и осторожно сжала пальцы асура. Они были холодными и сухими, будто принадлежали неживому существу.
По моей коже пробежал едва заметный электрический разряд. Я тут же убрала руку."
"– После твоего побега он сильно бесновался, порывался лететь за тобой, но я не мог этого допустить, – глухо проговорил Владыка, не спуская с сына тяжелого взгляда, – я удалил все воспоминания, связанные с тобой, но не смог оборвать связь, которая установилась между вами.
– Это ужасно, – я с невольным состраданием смотрела на некогда прекрасное лицо и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
– Сначала он начал терять интерес к развлечениям, потом к делам. Стал молчалив и рассеян, перестал спускаться в гостиную и все дни проводил, запершись в своих покоях.
Внезапно Владыка до боли сжал мои плечи.
– Если ты спасешь его… – он оборвал себя и с усилием сглотнул, – если спасешь… можешь требовать у меня все, что захочешь.
