Автор
Новая работа — вы куда? Охранник суровым окриком останавливает Алину Морозову. Растерянная и немного нервная девушка вытаскивает из сумки паспорт, но охранник лишь гневнее смотрит, словно предполагая, что она попытается украсть футболку хоккеиста. Алина представляет себя: "Здравствуйте, я Алина Морозова". В этот момент мужской голос из-за охранника приветствует девушку, и атмосфера становится еще более напряженной и загадочной....
Мне очень хочется его обнять, поплакать – то ли из-за него, то ли вместо него – но я интуитивно чувствую, что нельзя."
"– Знаешь, – говорю я вместо этого. – У моей бабушки была лучшая подруга, которая умерла в день ее рождения. Бабушка после этого просто не могла в тот день радоваться, но тогда она придумала одну штуку. Сдвинула его. Двадцатого апреля поминала тетю Катю, а двадцать первого пекла торт и принимала поздравления.
– Зачем? – не понимает Влад.
– Затем, что должен быть хотя бы один день в году, когда все твои близкие и друзья могут сказать, что они тебя любят, – упрямо говорю я.
Влад молчит, и непонятно, согласен он со мной или нет.
Я смотрю на электронные часы, которые горят над духовкой, и бодро сообщаю:
– Кстати, уже две минуты как завтрашний день. Как насчет того, чтобы все же попробовать?
– И что надо делать?
– Надо поскорее задуть свечку, пока она не закапала нам торт воском, но перед этим загадать желание.
– Понял, – Влад задумчиво хмурит брови.
– Только говорить нельзя, – поспешно предупреждаю я. – Иначе не сбудется!
Он вдруг ухмыляется.
– Значит, можно сказать что-то плохое, задуть свечку и быть уверенным, что это никогда не произойдет?
– Эээ, такое мне в голову не приходило, – признаюсь я после секундной паузы. – Вроде как ты прав, но давай не портить традиции, ладно?
– Ладно, – Влад улыбается мне очень теплой, какой-то личной улыбкой, а потом резко задувает свечу.
Кухня погружается в темноту.
– Песня! – вдруг вспоминаю я и от досады едва не бью себя ладонью по лбу.
Влад вдруг оказывается близко-близко, и в темноте это ощущается особенно остро.
– Нафиг песню. Это и так мой лучший день рождения, – шепчет он мне на ухо, и от его горячего дыхания по позвоночнику и рукам у меня пробегают мурашки. – Торт есть, желание я загадал. Подарки тоже будут?
– А ты входишь во вкус, – тихо смеюсь я. – Ладно. Что бы ты хотел?
Его руки ныряют под мою футболку, сжимают голые ягодицы, а твердый член толкается в бедро, без слов давая понять, чего хотелось бы его владельцу.
– Без проблем, – шепчу я и тянусь к губам Влада, закрепляя свое согласие.
Он подхватывает меня на руки, несет в спальню, укладывает на кровать, которая хранит его личный запах – смолы и металла – и избавляет от футболки.
А потом раздвигает мои ноги, сгибая их в коленях, и его горячий наглый язык ныряет между моих влажных чувствительных складок.
