Автор
Новая работа — вы куда? Охранник суровым окриком останавливает Алину Морозову. Растерянная и немного нервная девушка вытаскивает из сумки паспорт, но охранник лишь гневнее смотрит, словно предполагая, что она попытается украсть футболку хоккеиста. Алина представляет себя: "Здравствуйте, я Алина Морозова". В этот момент мужской голос из-за охранника приветствует девушку, и атмосфера становится еще более напряженной и загадочной....
И у тебя нет никакого права мне приказывать, что я должна делать, а что нет. Я твоя собственность что ли? Какого хрена ты ведешь себя так, как будто купил меня?
Влад молчит, но выглядит так, как будто сейчас что-нибудь тут расколотит. Кушетка выглядит крепкой, а вот за шкаф со стеклянным дверцами я немножко переживаю.
– Ты мой ассистент, – наконец роняет он, и его слова кажутся тяжелыми, точно гири. – Будь добра выполнять мои пожелания.
– Приказы, ты хотел сказать? – саркастично ухмыляюсь я, но на самом деле мне хочется плакать.
Не дожидаясь его ответа, я толкаю дверь, выбегаю из кабинета, мчусь в туалет и уже там даю волю слезам.
***
Мы не разговариваем.
Ну как «мы»… Влад и до этого не отличался болтливостью, так что он ведет себя как обычно: молчит и хмурится. Но теперь и я делаю то же самое.
Вся команда напряженно переглядывается, когда в автобусе я выбираю сиденье рядом с Дмитрием Петровичем (и нет, его мнение меня в этот раз не особо интересует), а в самолете ухожу на самый последний ряд – там, где у самого туалета остались два пустых места.
Стоп. «Какой еще следующий раз?» – одергиваю я себя. – «Никаких разов. Приеду и уволюсь!»
И в этот же момент вспоминаю все свои ежемесячные расходы, которые едва-едва покрывала огромная зарплата, которую мне тут платят. Кто еще, кроме хоккейной федерации, даст мне столько денег? И где я буду их брать, если уволюсь?
Я вдруг понимаю, что у меня снова мокрое от слез лицо, вытираюсь рукавом, стараясь не всхлипывать слишком громко, сворачиваюсь клубочком и утыкаюсь в сгиб локтя.
В этот момент у меня вырывается тихий истеричный смешок.
