По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
Это внезапно подняло мне настроение. Опустившись на подушки, натянула повыше одеяло. Новое, меховое, теплое.
Оставив мою ногу в покое, сестрица, расправила его края и укрыла меня тщательнее. Затем подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в комнату больше света. При этом она явно пребывала в легкой задумчивости. Вроде и шутим, а словно тревожит ее что-то. Меня это насторожило.
— Талья, какая-то ты потерянная. Может, еще что случилось? — осторожно полюбопытничала я. — Не замерзла ночью?
В ответ на мой вопрос она взволнованно вздохнула.
— Нет. Ко мне Ивар приходил, — невзначай буркнула она. — Вечером...
— А-а-а, он уже Ивар? — поддела я ее, отлично помня, как белый дракон, активно прижимая ее к стеночке, что-то пытался найти на ощупь под ее подолом.
— Ну, генерал Стейн, — сестрица пожала плечами, — с одеялом заявился. И погнала бы его по лестнице грязными панталонами, но... холодно, а это одеяло... Теплое такое на вид. Пришлось улыбаться и мило кокетничать.
— Надо же, — я не сдержала веселья, — вечером с одеялами, утром с цветами.
— Ну и он меня... — она прикусила губу, недоговорив.
— Поцеловал? — я мысленно потирала ладони. Вот и подловила я ее."
"— Нет, — она покраснела. — Ты что? Мы почти незнакомы. Нет. Но он так смотрел и красивой называл. А потом... ну, он такие слова говорил. Стоишь как дурочка, уши развесила, рот открыла. Слушаешь, краснеешь, бледнеешь. Очаровал он меня. Опомнилась, а он уже одеялко на постель стелет, да мед мне в уши льет, как греть ночью будет.
Сдвинув мои ноги, она уселась на кровать и предвкушающе замерла.
