По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
Вещи, сваленные посреди комнаты, изрезанные и облитые чернилами и водой.
Распахнутые сундуки, в которых хранились вещи матушки. Часть их лежала тут же. Искромсанные пояски, подолы...
— Близняшки! — выдохнув, я села на чудом уцелевший стул. — Стоило это предвидеть.
Мне так легко стало. Всего лишь тряпье! Все живы, здоровы. Хотелось разок треснуть Талье по лбу.
— Ну, ты нашла из-за чего слезы лить. — Я покачала головой и взглянула на нее. — Вот из-за этого?
— Они испортили всё, — снова заревела она. — Нужно звать генералов, пусть они их высекут!
— Нет, — я тростью закрыла дверь перед её носом.
— Но, Алисия!!! — от переполняющих ее эмоций она сжала ладони в кулаки и топнула ногой, совсем как ребенок, которого сильно обидели. — Они даже простыни испоганили. Платья... Эти прекрасные платья. Как они посмели! У меня никогда больше такого не будет.
— Будет, — я махнула на сундук рукой, — еще лучше будет. Выйдешь замуж и не то еще будет. И, сестренка, это тряпки. Красивые, да, но все же тряпки.
— Но платья... В чем же ты будешь ходить.
— Одолжишь пару своих, — глубоко вздохнув, я даже улыбнулась.
Как же я за Валенсо испугалась.
Накрутила себя за пару мгновений. А тут всего лишь небольшой погром. Обведя комнату взглядом, заметила в углу новое одеяло: а вот его эти змеюки не тронули. Не заметили, видимо. Вот оно действительно было ценное. А остальное... Я снова махнула рукой.
— Но, Алисия, давай позовем генералов! Это нельзя спускать. Близняшки должны ответить.
— Талья, скажи, это первая их выходка?
Она насупилась и промолчала.
— Могу ответить за тебя. Нет, не первая. Близняшки — дуры дурами, но вот такая подлость дается им особенно хорошо. Они наверняка уже запаслись свидетелями, которые их видели в саду или еще где. И Орм со Стейном будут выглядеть в глазах людей самодурами, учинившими расправу над ""невинными девочками"". Сколько раз ты сама за них хворостиной получала?
Она поджала губы и оглянулась на дверь.
— И что теперь вот так проглотим? — в ее голосе звенела такая обида.
— Нет, мы сделаем то, чего они не ожидают — промолчим. Я хочу знать, за что они ненавидят так меня.
— Да они родились змеями, Алисия! И только ты упорно пыталась рассмотреть в них хоть что-то положительное. А по факту из хорошего в них только съеденный завтрак, и тот на выходе резко портится.
— Талья! — я поморщилась. — Ну и сравнения у тебя.
— Извини, я же не лера! Чего мне ножкой шаркать да за языком следить.
