Мне будет аж двенадцать, когда дядя, собрав всю семью, вручит мне самый лучший и острый меч, браслет и назовёт перед всеми истинным именем. Быстрее бы уже.
— Ого, — я поймала кончик косички и накрутила на палец. — А чем Фроди плохо быть?
— Это имя дала мне матушка, оно для ребенка, но не для воина, — терпеливо объяснил он. — Но раз ты считаешь, что я еще маленький, то и браслета пока не будет.
— Да большой ты. Большой... — согласилась я, меня сейчас другое озаботило. — То есть я стану женой не Фроди, а кого-то другого? — всплеснув руками, представила весь масштаб трагедии.
— Подумать только. А я ведь уже вышила на носовом платочке твоё имя! Придумала узор для каждой буковки. Столько вариантов перепробовала. И что? Мне перешивать теперь все?!
— А зачем мне на платке имя? — его бровь слегка приподнялась.
— Как это зачем?! — фыркнув, покачала головой. — Это же приданое. Приданое, Фроди! Что может быть важнее. И у меня, и у сестер будет по сундуку со скатертями, полотенчиками, платками. Это так важно! А ты имя менять.
.. Нечестно так. Я же старалась, узоры на буквах выводила!
— Вы маги такие смешные, — этот невозможный мальчишка захохотал. — Что я жене ткани не куплю, что ли? И полотенец?
— Это важно! — Я сжала ладони в кулаки. — У каждой леры должно быть приданое! Строгий набор всего. Покрывало, подушки, платки, простыни, скатерти белые, скатерти цветные... И чтобы лера сама всё расшивала...
Он только захохотал громче.
— Не смейся, Фроди! — вскочив на ноги, упёрла руки в бока. — Каждая девочка-маг с пяти лет начинает готовить приданое.
Учится шить, вышивать, вязать...
— Ты лучше готовить учись, — не дал он мне перечислить весь список того, что должна уметь лера. — Я поесть люблю.
— Ой, ну тебя! Ничего ты не понимаешь. Вымойся лучше и переоденься, у тебя на рубахе пятно грязи!
Он взглянул на свою одежду и довольно задрал подбородок. Как будто там было чем гордиться.
— Я на рассвете упражнялся на мечах, Алисия. А потом к тебе бежал. И вообще, я ещё вечером тренироваться буду.
Вот перед сном и залезу в лохань. Может быть, если матушка погонит...
У-у-у, неряха!
Тяжело вздохнув, я возвела очи к ясному небу.
Ну вот как с ними, с мальчишками, быть? Ходят как поросята чумазые и ещё что-то о культуре говорят.
Немыслимо!
— Мой папа всегда ругает брата, если увидит хотя бы с пятнышком на одежде, — строгим тоном заявила я и снова демонстративно стрельнула взглядом на его светлую рубашку."
"— Ну и глупый он, — Фроди не проняло.
