Автор
Анна проникалась нестерпимым жаром и пустыми горлышками водой для напитков. Песок колол ее кожу и заполнял каждое дыхание — в воздухе, в пище, даже между глаз. Время оставило на лице Анны лишь желтоватую сухость от солнца и незаживающую розовую рану — место, где когда-то было здоровое белое лицо....
Падаю на кровать, он тоже уходит привести себя в порядок, а я лежу и не могу пошевелиться. Стаскиваю наконец повязку с глаз, не могу нормально смотреть, все рябит, снова зажмуриваюсь.
Когда мысли оформились в нормальные образы, меня волновал только один вопрос: почему он не сделал это? Что за странное, изощренное наказание? Непохоже, что другие орки так церемонились бы со мной. Я собственными глазами видела на что они способны. Тем более сам же говорил, что мне нельзя девственницей в Рорхарес. Не переживу, если ко мне кто-то еще прикоснется…"
"Как было бы проще если бы он попросту взял меня силой, я бы искренне ненавидела его… за то, что причинил мне боль… Это что-то между, добровольно-принудительное… У меня совершенно нет опыта, может, это какое-то своеобразное орочье приручение? Он же сам говорил, что они признают только силу?
Или это просто действие пресловутого стокгольмского синдрома, когда похищенная начинает проявлять симпатию к похитителю.
Я, полностью обессиленная, лежала на своей половине кровати, уползла на самый ее край.
Ирргх спал, он и в прошлую ночь заснул за минуту, только бился с монстром и уже сопит.
Не помню, как провалилась в сон, но мне снилось что-то плохое. Мама плакала, папка кривился от боли, а потом злой орк с кровожадным оскалом достал свой меч и хотел убить их.
– Нееет, – задергалась, не понимая, что это просто сон. Вокруг стояла темнота, я вся взмокла от увиденного.
– Тише, принцесса, все хорошо, – орк сграбастал меня в объятиях, наглаживая по волосам. Дыхание выравнивалось, я уткнулась ему в грудь, проговаривая про себя, что это просто кошмар…
– Позавтракаем и выдвигаемся, – орк выглядит выспавшимся и довольным.
– Может, мы сразу поедем?
– А что так? Не голодна? – усмехнулся.
Кушать хотелось, но еще больше поскорее уехать отсюда, где все напоминало о нашей близости. Эти смятые простыни, недопитая кружка с алкоголем…
– Я вот, наоборот, зверски голоден.
Еще бы, вчера к еде не притронулся, только пил. И как голова от выпитого не болит?
Мы спустились вниз, заняли свой столик.
