Автор
Анна проникалась нестерпимым жаром и пустыми горлышками водой для напитков. Песок колол ее кожу и заполнял каждое дыхание — в воздухе, в пище, даже между глаз. Время оставило на лице Анны лишь желтоватую сухость от солнца и незаживающую розовую рану — место, где когда-то было здоровое белое лицо....
– Что в ней такого? – замесила тесто, повторяя все за поварихой, – Обычная лепешка с мясом.
– Ничего ты не понимаешь. Пытенья – это символ соединения мужского и женского, он – это мясо, а она – тесто, мягкое и воздушное, с ним вкус мяса становится другой.
– Что-то я не заметила, чтобы орки были мягкие и пушистые.
– Пытеньей мало едят, видишь перестали печь их наши орчанки.
– Гуня, что у тебя тут такого веселого? – на смех заглянул хозяин.
– Ой, хыр Ирргх, сегодня такой день хороший. Отчего же не веселиться?! Вейна не терпит грусти в ее праздник.
– Гуня сказала, что орки после вкушения пытеньи становятся добряками, – я рассказала над чем мы смеялись.
– Она имела в виду раздобревшими, но перепутала. Орки становятся толстыми и неповоротливыми, может, и правда меньше дерутся из-за своей лени, – подхватил тему Ирргх.
Я закусила губу, стараясь сдерживаться, чтобы снова не засмеяться, но не получилось. Улыбка расплылась по лицу, прикрыла ее ладонью.
Ирргх подошел ближе, распахнула глаза шире от неожиданности.
– Что? – он так странно на меня смотрел, словно это я пытенья, а потом и вовсе протянул руку к лицу.
Оказалось, что моя ладонь была в муке и я измазалась, а он просто хотел отряхнуть щеку. Но показалось, что он это делает несколько дольше, чем нужно для такого простого жеста, специально задерживаясь знакомыми зелеными пальцами до кожи. Хотя это может всего лишь мои фантазии.
– Спасибо, – смутилась его действий, отвела взгляд, поспешила чем-то занять руки. Да вот хоть вытереть стол.
Надеюсь, Гуня не заметила этого. Хоть она лучше остальных знала об участи рабыни, но перед старой орчанкой было все равно стыдно и неловко.
– Анна мне тут помогает, надеюсь, ты не против?
– Нет, труд всем на пользу, – не стал возражать. Он сам ранее сказал, чтобы я просто жила, а больше особых занятий в доме нет, как помогать Гуне. В город выходить опасаюсь. Завтра представиться такой шанс. Затеряться и смешаться с толпой народа куда проще, надеюсь, никому не будет дела до меня, подумаешь, еще одна рабыня.
– У нее золотые руки, – нахваливала меня Гуня.
Думаю, не будь здесь ее, он бы обязательно поддел, что это из-за того, что я принцесса. Это его любимое обращение ко мне.
– Не сомневаюсь.
