В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
Но ни разу за все время Дин даже мысли не мог допустить, что его отец будет нуждаться в прощении и поддержке.
Закусив губу, он рваным жестом вытер глаза.
Роннар смотрел на него, ожидая свой приговор.
- Дай мне еще один шанс. Обещаю, что на этот раз все сделаю правильно.
С задержкой, от которой Рон едва не сошел с ума, мальчик сдержанно кивнул.
Что ж, это было уже кое-что.
Алмазный шумно вздохнул. Словно сбросил с плеч вселенскую тяжесть.
- А Ленси? Она тоже здесь? – голос мальчика предательски дрогнул.
- Да. Ты ее чувствуешь?
Дин кивнул:
- Но не так, как всегда.
- То есть?
- Ну… - он замялся, - раньше я всегда знал, когда она рядом. А теперь она будто прячется от кого-то.
Роннар нахмурился. Слова Дина лишь подтвердили его собственные подозрения.
- Хочешь сказать, она тебя избегает?
Мальчик немного помолчал, не зная, как правильно выразить то, что он чувствовал. Потом подался веред, заглядывая отцу в глаза, и тихо шепнул:
- Не меня.
***
Объяснившись с сыном, Роннар почувствовал себя лучше.
- Ленси, - неожиданно для себя самого прошептал он, и, не удержавшись, погладил девушку по волосам.
Кажется, он еще ни разу не называл ее так. Даже мысленно.
Ее имя скользнуло с его языка чистой, прозрачной каплей. И, одновременно с этим, в груди что-то зажгло. Будто кто-то поднес к сердцу раскаленный уголек.
- Скажи, что мне сделать, чтобы ты вернулась ко мне?
Сам он не знал ответа на этот вопрос.
Над крепкими сводами грота была глубокая ночь. Дин и Фаэрн давно спали в одной из жилых пещер, завернувшись в меха и одеяла. В очаге тлел огонь, слабо потрескивая на сухих сучьях. Слышались тихие шорохи со стороны анкров. Их снова пришлось разделить, чтобы самка смогла быть спокойной за яйца.
Это была уже третья ночь… Без изменений.
Все эти дни Роннар лично ухаживал за своей супругой, не доверяя никому это деликатное дело. Сам обмывал ее хрупкое тело, испытывая почти благоговейный трепет и щемящую нежность.
Он знал, или думал, что знает, что она его слышит.
Он рассказывал ей обо всем. О том, как сильно сожалеет о своем поступке. О том, что отдал бы полжизни, если бы мог вернуть время назад и все исправить.
