В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
- Но это невозможно! Даже у королевы Ремнискейна двадцать пять фрейлин!
- Скажешь ей это сам.
- Слушаюсь, Владыка, - Эльрик Халльдоур почтительно склонился. – Да прибудут с вами боги Драконьей Зари.
Последнее крепление было закрыто, последний шнурок зашнурован. Роннар махнул рукой, показывая, что хочет остаться один.
Когда все ушли, он повернулся к другу, все это время ненавязчиво стоявшему у окна.
- Фаэрн, я хочу, чтобы ты сопровождал Валенсию в Кортарен и не отходил от нее ни на шаг.
- Тебе что-то известно? – тот шагнул ему навстречу, хмурясь от беспокойства.
- Я чувствую присутствие Армана. И Ди Грейн подтвердил, что тот покинул Эльвериолл. Я не могу допустить ошибки.
- Думаешь, герцог рискнет еще раз…
Роннар оборвал, резко отчеканивая каждое слово:
- Я не знаю, на что он способен, чтобы достичь своей цели. Боюсь, на многое. И он не остановится перед тем, чтобы похитить мою альхайру и таким образом вынудить проиграть бой. Но я не могу ему это позволить. Не могу.
Его голос изменился, и Фаэрну почудилась обреченность в словах кровного брата:
- Не только ради себя и Валенсии.
Роннар не стал продолжать. Не стал говорить о том откровении, что узнал от жены. Пусть все идет, как должно. А он выполнит то, что он должен.
- Хорошо, - Фаэрн твердо кивнул, - я тебя услышал, брат. Клянусь защищать твою супругу, как свою жизнь.
- Не нужно клятв, брат. Я тебе верю. Но если со мной что-то случится… ты поможешь ей и Дину бежать. Я не хочу, чтобы они пострадали.
Опустив забрало, он вышел на улицу, где его уже ждал анкр, нетерпеливо фыркая и полоща крыльями на ветру.
***
Прошло два месяца с тех пор, как принцессы Этрурии вместе с отцом были доставлены в Ирриген, и за это время много чего случилось. Начать хотя бы с того, что в этот раз Валенсия принимала сестер, как хозяйка огромного замка. Напуганные, исхудавшие девушки долго не могли поверить, что их мытарства закончились, что они живы и в надежных руках. Да и смотреть сестре в глаза им было стыдно.
Первой об этом заговорила Дельфина. Она спешила освободиться от чувства вины, которое вновь взыграло, стоило лишь осознать, что младшая из сестер в буквальном смысле спасла их жизни.
Но Ленси остановила ее, не дав договорить:
- Не надо. За это время нам всем пришлось пережить кое-что и похуже. Каждая из нас лишилась дома и едва не лишилась жизни. Перед этим меркнут все наши мелкие распри.
