В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
- Но вы же не позволите кому-то из сестер опозорить меня?
- Не нужно было отказывать другим женихам, - тон мужчины стал сварливым, усталым, чувствовалось, что говоривший уже не молод и этот разговор его утомил. - Давно бы уже детей нянчила, да радовала меня внуками!
- Я принцесса! А сватались ко мне графья да маркизы. Если вы забыли, папенька, то смею напомнить, что ни я, ни мой муж на трон Этрурии не смеют претендовать. А становиться маркизой или не дай боги какой-нибудь провинциальной графиней я совсем не стремлюсь.
- Значит, положись на богов и прими их решение.
- Вам хорошо рассуждать об этом! Отец! А если император выберет Сильвию или Дельфину… - Девушка на мгновение замолчала, будто для нее внезапно открылся смысл собственных слов, а потом заговорила вновь, захлебываясь от эмоций: - Я буду унижена перед всем королевством, рифмоплеты завалят столицу своими памфлетами! А я останусь старой девой, как льера Аланния! Кто на мне тогда женится?!"
"- Лидия, прошу, успокойся. Ты рвешь мое сердце, но поверь, я ничего не мог сделать.
Между собеседниками возникла напряженная пауза. И Роннар внезапно поймал себя на том, что на его губах играет хищная усмешка. Дракон почуял запах предательства, а он в таких делах никогда не ошибался.
Значит, король Этрурии и старшая принцесса решили сделать выбор за него? Указать, на ком он, император Ламаррии, должен жениться?
И тут же перед глазами возник образ высокой надменной девушки, которую Роннар видел сегодня в саду.
Ухмылка дарга стала еще шире. Из-под утончившихся губ показался драконий оскал.
Он ведь действительно не планировал заранее, чье имя из шести претенденток впишет в брачный договор.
Но он не потерпит попыток манипулировать им. Ни от кого.
Между тем, запись продолжилась.
- Отец, так что делать с Валенсией? Я понимаю, она ваша любимица, - это было похоже на плохо скрытое обвинение, - но ее поведение недопустимо.
- Лидия, ты предвзята к сестре.
