В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
- Это не предвзятость! Она ведет себя как девчонка, позорит наш род! Вы обязаны ее приструнить.
- Ну, что она уже натворила?
- Гуляла ночью, одна, по драконьему саду! Разве этого недостаточно для наказания?
- У тебя есть доказательства?
- У меня есть свидетели! Отец, вы бы ее видели! Она бежала из сада так, будто за ней гнались все демоны преисподней. Задрав юбки и сверкая коленками, как распутная девка! Растрепанная, раскрасневшаяся, глаза блестели как у шальной, а губы… - поток слов прервал бурный вздох.
- Хватит. – В голосе короля звякнул металл. - Возможно, ты и права. Я слишком ее распустил. Скажи, пусть сегодня же едет домой.
- Едет? Как «едет»? А Бал? – судя по тону, Лидия растерялась, не зная, радоваться ли такому повороту событий или пожалеть нерадивую сестричку.
- Ты же сама сказала, что я должен ее наказать. Вот и будет ей наказание.
- А как же условие императора?
Король снова вздохнул. На этот раз обреченно.
- Лидия, посмотри правде в глаза. Валенсия мне хоть и дочь, но я не могу врать сам себе. Она выродок в нашей семье. На таких как она не женятся.
«Выродок»…
«Не женятся»…
Эти слова обожгли дарга огнем. И продолжали жечь, хотя запись закончилась.
Роннар вскинул голову и вперил невидящий взгляд в стену.
Кто же она, его альхайра?
Какая кровь течет в ее жилах, если даже родной отец назвал ее выродком?
Он выяснит это, как только вернет ее в замок!
Распахнув дверь кабинета, он кивнул двум даргам-охранникам, околачивающимся в коридоре.
- Тогарн, отправляйся к капитану Ди Грейну. Передай, пусть закроют ворота и поднимут мост. Никому не покидать Ирриген до моего личного распоряжения. Всех, кто посмеет нарушить этот приказ, задержать. Повторяю: всех, без исключений.
***
К выезду из замка вела широкая, выложенная брусчаткой аллея, вдоль которой росли вековые дубы. Их пышные кроны сливались друг с другом, образуя естественный свод.
Едва экипаж тронулся с места, она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Ее раздирали странные чувства, противоречивые, несвойственные ей, незнакомые и пугающие.
С одной стороны, ее пугала предстоящая встреча с отцом и обещанное наказание. Уж тот-то точно не погладит по головке за ночные прогулки, исполнит угрозу. А при мысли о розгах Ленси охватывала мелкая дрожь.
