В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
Или Сильвию – любительницу драгоценностей и мехов. Или умницу Дельфину. Даже Даная и Флора были куда лучше нее.
Почему же он выбрал ее?
В чем здесь подвох?
Он не может не видеть ее ущербности. Зачем ему такая жена?
Но в одном правитель Ламаррии прав. Он здесь Закон. Да, именно так, с большой буквы.
Когда он ушел, оставив ее стоять с глухо бьющимся сердцем и искусанными губами, появилась Амина. Сопровождавшие ее ньорды втащили в комнату вещи принцессы. Камеристка целый час восторгалась роскошью новых покоев, пока Валенсия на нее не прикрикнула.
Несколько раз Валенсия выглядывала за дверь. Но каждый раз натыкалась на угрюмые и нелюдимые лица охраны.
Потом подали ужин. Его принес хмурый ньорд. Молча поставил на стол и, не глядя по сторонам, так же молча ушел.
Ленси без всякого желания ковырялась в тарелке. Кормили в Ирригене неплохо, местный повар и впрямь был кудесник, но вся эта дурацкая ситуация напрочь отбила у девушки аппетит.
- Пора, - пробормотала она, когда гонг за окном возвестил о вечерней страже.
Отставив тарелку, Валенсия поднялась.
Платье, сшитое специально для этого случая умелыми руками этрурских мастериц, уже ждало ее в гардеробной. Расправленное и тщательно отутюженное, жемчужного цвета с тонким, как паутинка, кружевом из серебряных нитей. Оно казалось достаточно скромным и элегантным, ведь младшей принцессе было всего восемнадцать, и ей не следовало привлекать взгляды мужчин.
Переодевшись, принцесса вернулась к туалетному столику. Зеркало отразило ее лицо, которое после всего, что случилось, казалось бледнее обычного.
- Может, добавим немного румянца? – предложила Амина, скептично оглядывая свою госпожу.
- К Халлу румянец, - буркнула Ленси. – У меня нет ни малейшего желания выглядеть лучше, чем я есть.
Как нет ни малейшего желания участвовать в этом фарсе, который задумал император Ламаррии.
- Как пожелаете, Ваше Высочество.
Камеристка заканчивала украшать жемчугом ее высокий шиньон, как в дверь кротко постучали.
Девушки переглянулись.
- Иди, - кивнула Валенсия, - узнай, что им нужно.
Через минуту она услышала возмущенный голос Амины и, не выдержав, оглянулась.
На пороге стоял уже знакомый дарг в темно-зеленом кителе с эполетами.
- Ваше Высочество, - он привычно щелкнул каблуками и приложил руку раскрытой ладонью к груди.
