В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
И столкновение с ней не несло человеку ничего хорошего.
- Что это?
- Ваша защита.
- А мне нужна защита? – она демонстративно отступила, сложила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок. – Позвольте узнать, от кого вы меня защищаете? От себя?
Это уже была дерзость, недопустимая в положении полупленницы-полузаложницы, какой она себя ощущала.
Уголок его губ пополз вверх.
- В какой-то мере. На Бал прибыло много гостей, я хочу быть уверен в вашей безопасности. Мне не нужны сюрпризы.
- Мне тоже. Так не проще ли дать мне уехать?
- Вы забываетесь.
Валенсия поджала губы. Попранная гордость требовала продолжать сопротивление, хотя бы из принципа. Но это уже походило на детский каприз. Принцессы так себя не ведут. Принцессы должны быть предельно вежливыми и дипломатичными, не только с теми, кто старше по титулу, но и с подданными.
Вот Лидия никогда не стала бы спорить с императором. Наоборот, нашла бы способ договориться. Она умела договариваться с людьми, если ей это было нужно.
- Хорошо, - сдалась Ленси.
- Вы ставите мне условие? – в его глазах вспыхнул интерес. – И какое?
- Позвольте мне связаться с отцом и сестрами. Я не хочу, чтобы мои родные беспокоились обо мне.
Он задумался на пару мгновений, продолжая рассматривать девушку. Причем, делал это так бесстыдно и откровенно, что Ленси с трудом сдержалась, чтобы не прикрыть ладонями грудь, хотя она и без того была скрыта глухим воротом дорожного платья.
- Я не могу рисковать, - наконец, озвучил дарг принятое решение.
- Это означает «нет»?
- Это означает «нет». Но надеть эту штуку вам все же придется, - он положил подвеску на туалетный столик. И его глаза сверкнули металлическим блеском. – Если, конечно, не хотите просидеть под замком всю свою жизнь.
Власть и сила были на его стороне. И он вполне мог исполнить свою угрозу.
Валенсии стоило только взглянуть в холодные, непроницаемые глаза императора, как воображение тут же нарисовало мрачные стены ирригенского подземелья и ее, сидящую там на цепи.
- Вы… не посмеете! – выдохнула она.
- И кто же мне запретит?
На это ей нечего было ответить.
Никто из людей не отважится пойти против Драконьей империи. Никто не отважится возразить ее императору. Ни Этрурия, ни Шандариат, ни Ремнискейн, расположенный на другой стороне Аранейского моря.
