В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Расплатившись с водителем, она вышла из автомобиля и ненадолго задержалась у здания.
Хорошо…
Ведь хорошо, правда?
Счастье – это не Мальдивы, не дорогие украшения. Счастье – это тихий вечер, и не важно, осенний или весенний, проведенный с теми, кто тебе дорог. Счастье – знать, что твои дети спять спокойным сном в своих кроватях, а ты… Стоп, про детей, она, пожалуй, немного загнула, потому что у неё своих пока нет. Это в будущем она надеялась так сказать.
Поэтому в продолжение темы счастья – оно разное. Её в данный момент – предчувствие.
Ей хотелось подождать.
Глеб же её ждал.
Он позволил уйти, и ей не пришлось убегать, выстраивая маршрут, как в боевиках или шпионских фильмах. Но и легко не было.
Он хотел контролировать. Знать, где она будет жить, куда поедет. Положил на стол дебетовую карту. Мила покачала головой.
Это – не свобода. Это некая отмашка: мол, милая, на, поиграй.
- Сама хочу.
Глеб очень злился. Правда, ничего не говорил.
Она до последнего не верила, что он позволит…
Отпустил.
- Ты же всё равно будешь присматривать, да?
Глеб ничего не ответил.
Больше ругался Марк. Матом.
- И куда тебя понесло, дурную?
Мила до сих пор не знала, были ли люди Глеба рядом. Если да – то они профессионалы. Работали тихо.
Первые недели она присматривалась, прислушивалась. Постоянно оборачивалась.
Мила отказывалась.
Она не хотела.
Это время было её.
Время тишины, как позже назовет она недели, проведенные в курортном городе. Парадоксально, но ни толпа туристов, ни шумные развлекательные мероприятия не мешали ей наслаждаться. Она часами гуляла вдоль берега, старательно обходя разложенные полотенца, забытые сланцы, пластмассовые совочки и ведерки.
Она практически ни с кем не знакомилась.
