В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Возможно, даже бывшего военного, который из-за полученного ранения вынужден был вернуться в родное поместье.
Мила, прекрати! Тут голый мужчина за тобой наблюдает, ты лежишь с разведенными в стороны ногами, собираешься отдать девственность и думаешь про разную ерунду.
Сублимация в чистом виде.
Он медлил. Стоял и смотрел, отчего кожа Милы покрывалась мурашками. Но холодно не было. Было… остро. Внизу живота растекалось непостижимое томление. Всё-таки Артур ей немного понравился. Фигурой - так точно. Марк тоже уделял время спорту, был широк в плечах, высок.
Но – не то.
Мила облизнула пересохшие губы."
"А он её целовать будет?
И следом ещё один вопрос: а ей хотелось бы?
- Потрогай себя.
- Что?.. - выдохнула вмиг дезориентированная девушка.
Ей показалось, или мужчина на самом деле издал звук, похожий на недовольный рык.
- Потрогай. Себя.
Теперь он повторил это с давящими нотками, ни на мгновение не сомневаясь, что она последует его распоряжению.
Мила подняла внезапно потяжелевшую руку и дотронулась ей до губ.
Ниже…
Ещё ниже…
К груди.
К одной… второй… Выдохнула. И сразу же задержала дыхание.
- Ещё. Смелее.
Мила не сомневалась: у неё в голове ещё очень долго будет звучать этот холодный, но отчего-то будоражащий, пробуждающий в ней странные эмоции голос.
На мгновение Мила прикрыла глаза, не замечая, как едва заметно выгибается, а ладони сжимают грудь, чтобы потом сразу же дотронуться до возбужденных сосков. С её губ сорвался легкий стон, который она тотчас постаралась скрыть. Она ласкала себя и до этого, и соски всегда становились очень чувствительными и отзывчивыми. Сейчас же ей внезапно стало стыдно.
- Дальше… Ниже.
Ниже… это куда?
Милослава распахнула глаза и немного испуганно охнула, когда обнаружила, что мужчина поставил колено на матрас, таким образом, приблизив себя к ней.
Мужской парфюм ворвался в сознание Милы, затронув не только осязание. Казалось, обострились все пять чувств. Терпкий, с нотками мускуса, дубового мха, ванили и ещё чего-то. Возможно, бергамота. Он окутывал, проникал в нос, ложился на кожу. Его хотелось попробовать на вкус.
С трудом Мила вспомнила, что ей велено делать. Рука спустилась к подрагивающему животу.
