В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Мысленно махнула на него рукой, развернулась и поспешила к гардеробной.
Собираться предстояло в компании мужчины. Невеселая перспектива.
Но выбора ей не предоставили.
ГЛАВА 11"
"Мила слушала спокойный голос Глеба, отдающего приказы, и пила горячий чай с лимоном. Заболеть не хотелось, но и унять дрожь, что продолжала её беспокоить, не получалось. Вроде бы и оделась тепло: джинсы и свитер, даже носки, и всё равно мерзла. Наверное, нервное.
Её жизнь взяла слишком крутые обороты, к которым Мила оказалась совершенно не готова.
Да и за отца она беспокоилась.
Ей удалось спросить у Марка, что они с ним сделали.
- Ничего, солнце. Сейчас приедет врач, прокапает его.
- А он дастся?
- Куда нахер денется.
Мила немного удивилась резкости Марка. Парень тоже устал. У них не было возможности поговорить эти дни. Хотя у неё к нему тоже нашлись бы вопросы.
Страх и ощущение неотвратимости пришло потом. Когда она села в машину к Алашееву, и его терпкий парфюм снова коснулся её обоняния.
Она уезжала из родного дома! С вещами.
Это… оказалось страшно.
Можно сотню раз мысленно прокручивать в голове план побега, планировать жизнь вне родных стен и думать-размышлять, какая ты самостоятельная, и как всё будет круто. Реальность била жестоко и расставляла все точки над «i». А ещё очень хотелось, чтобы пожалели.
Мила сидела в машине, стараясь не подавать вида, как её скручивает от нестерпимой потребности снова прорыдаться. Но кому она нужна? Надо было ехать в машине с Марком.
- Вещи особо не разбирай. Завтра переедем.
Слова Алашеева сильно удивили её.
- Эта же квартира Тойских, да?
- Да.
Мужчина недовольно поджал губы и, достав телефон, сделал вызов, после чего повернулся к Миле спиной и вышел на большой балкон. Понятно, разговор не для её ушей. Хотя она и сама не стала бы прислушиваться. Дела Алашеева её не интересовали.
Мила посмотрела на чемодан и дорожную сумку. А мольберты свои она не взяла… Краски тоже. В глазах снова зажгло от подступивших слез, и, чтобы вновь позорно не расплакаться, Мила прошла на кухню.
Ей нравилась планировка кухни. Большая, светлая, с шикарным видом через панорамное окно, за которым располагалась ещё одна терраса. Тоже застекленная. На неё Мила и вышла. Села в плетеное кресло, подтянула ноги к груди, охватила кружку обеими ладонями и устремила взгляд в никуда.
Ничего… Этот день просто надо пережить. Такое бывает.
