В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Моргнула, а потом выполнила – соединила груди, усилив ложбинку, и слегка сжала их, точно пробуя на упругость. Идеальные формы у идеальной девочки.
Глеб взял и вторую ступню. Повторил всё то, что сделал с первой, приподняв бедра Милы. Та шумно сглотнула и облизнула пересохшие губы.
Волнуется…
Но молчит. Понимает, какую бурю разбудила в нем? На то и был расчет, заноза ты этакая!
- Приподними попочку.
Приподняла.
Глеб взялся за шелковые трусики и стянул их. Отбрасывать не спешил. Не разрывая зрительного контакта, поднёс к лицу и шумно втянул запах.
Принцесса реагировала…
Он слегка подался вперед и провел пальцем по розовым складочкам. Влажные, но недостаточно. Сам он был давно готов. Воздержание последних дней сказывалось."
"Движение внутрь, потом вверх и снова вниз, размазывая собранную влагу. Ему нравилось видеть её доступность.
Реагировала, ещё как реагировала.
И это напрочь сносило крышу.
Ему необходимо её возбуждение. Чтобы текла, чтобы увлажнялась. Чтобы хотела.
И если встала на колени, то потому что хотела, а не потому что, черт побери, сочла, что должна!
Хотя он и такой долг возьмет!
Глеб снова прошелся по её лепесткам пальцами, а потом подался вперед, сев на кровать.
- Ротик открой.
Он дотронулся теми же пальцами до её губ, надавил и снова вогнал пальцы между губ. Членом бы…
Его разрывало от виденья этой картины: когда он проводит им по её губам, скользит внутрь. И снова водит по губам. А потом яростно начинает вколачиваться, не жалея её. Зная, что она готова.
У неё болит горло – он помнил. И лишь поэтому не осуществлял желаемое.
Но пальцами побалуется… Сил нет никаких противостоять искушению.
Мила встретила его язычком.
- И ещё… - прорычал мужчина, устраиваясь между её ног. – Сходи к врачу, пусть назначит тебе контрацептивы. Ненавижу резинку. Хочу тебя чувствовать. Всю. И это тоже.
Он снова погладил её там – внутри.
