В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Мне хочется выяснить ситуацию, решить ее в свою пользу, само собой. Ну и секса, естественно. Этого мне всегда в ее присутствии хочется. — Давай поговорим.
— Давай.
Она покладисто кивает и садится за стол.
А я смолчу. Потому что как-то речь не заготовил нихера, а экспромтом, боюсь, налажаю.
Но надо. Деваться некуда.
— Тат, я тебя люблю.
Она еле заметно дергается от моих слов, и я с досадой думаю, что неправильно сказал. Не тот момент. Девчонки, особенно такие маленькие, да и те, что постарше, любят антураж. И почему-то очень много внимания уделяют таким вот словам.
А тут…
Настолько естественно все вырвалось, что даже мысли не закралось промолчать. И нет. Это не аргумент в споре. Просто констатация факта.
Но надо было все же как-то по-другому… Констатировать.
Но ладно, Боец, смиримся с тем, что тупой неромантичный козел, и поедем дальше.
— Понимаешь, для меня не нужны разговоры. Мне все понятно. Сразу. Я думал, и тебе тоже.
— А что мне должно быть понятно?
Она смотрит остро.
— Тебе должно быть понятно, что ты — мне очень важна. Что ты — именно та женщина, которую я люблю. С которой я хочу провести жизнь. Завести детей.
По мере того, как я говорю, ее глаза становятся все шире и шире. Татка удивлена. А я удивлен тем, что она удивлена.
Это что вообще происходит? Это что значит? Она думала, что мы так, спим вместе? И все? Может, она именно так ко мне и относится? Эта мысль моментально выбивает из колеи.
— Но… Серый… Какие дети? Ты чего? — она шепчет еле слышно, смотрит как-то жалобно даже, — мне девятнадцать. Я учиться хочу. И петь. Я хочу петь. А детей — потом, лет через пять…"
"Я смотрю на нее.
Моя девочка. Красивая до боли.
— Ты меня не любишь? Не хочешь жить со мной?
Я нахожу в себе силы задать эти вопросы прямо. Потому что их только так и надо задавать. Прямо.
— Люблю. Очень люблю! Но… Серый…
А вот здесь я больше не выдерживаю.
Смотреть на нее становится все больнее.
Я встаю, молча иду в комнату. Надо одеться. Надо, наверно, позвонить в клуб, он там не сгорел еще к херам? Это было бы неплохо.
И все жду, что она меня остановит.
