В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Ааааххх… — она дергается, стараясь притереться ближе ко мне и самовольно насадиться на член. За это получает по заднице. И не шуточно, а вполне себе серьезно. — Сволочь! — визжит и ругается. Матом!
Проклятая Москва! Испортила мне сестренку! Такая девочка-цветочек уехала! А вернулась гопница шипящая!
Я с досады еще пару раз хлещу по заднице, с удовольствием разглядывая отпечатки своих пальцев на белой коже.
— Трахалась с тем татуированным, а?
— Отвали! Скотина!
— Громкая какая…
Я прекращаю играть, хотя на свой самый животрепещущий вопрос не получаю ответа.
Загоняю в нее член сразу до упора, выбивая первый крик. И это каааайф! Обрушивается на меня, бьет по голове теплым маревом, и больше никакого соображения уже нет, только она, ее гибкая талия, ее круглая попка, ее узкая влажность. Это — самое лучшее, что у меня в жизни было. Это она, моя Татка, моя женщина — самое важное на свете.
Я понял, что у меня есть шанс, когда она появилась здесь.
Она хочет пожить для себя, да бога ради! Только со мной. Теперь все — со мной.
Я выхожу и с размаху захожу опять. Потому что ужасно нравится вот это ощущение заполнения ее тела, когда она обхватывает так плотно, что, кажется, два движения — и кончишь. Но нет, потом понимаешь, что, наоборот, хочется потянуть кайф, подольше, пожарче, посильнее.
И я делаю то, чего мне хочется в этот момент. И ей тоже хочется. Очень хочется.
Татка вскрикивает на каждый мой толчок, синхронно с ней скрипит стол, который потом однозначно придется менять, а мне нужно больше. Нужно глубже.
Я прихватываю ее за волосы, заставляю оторвать пальцы от края столешницы, тяну на себя, рычу в ушко:
— Ну? Трахалась с тем утырком? Говори, бля!
— Нет! Ты — дурак! Нет! Нет! Нет!
Она уже кричит, обнимает меня за шею тонкими своими ручками, держится, ногтями вонзается в затылок, запрокидывает голову на плечо.
— Ахххх… Гад… Сволочь… Не позвонил… Я ждала… Сильнее… Ну!
Вцепляюсь зубами в плечо и с силой насаживаю ее на член, заставляя забыть внятную речь. Не нужна она ей сейчас. Сам все про себя знаю.
И про нее тоже.
Не трахалась. Конечно, нет. Моя девочка. Моя маленькая. Моя сестренка сводная. Только я могу тебя трогать. Только я могу тебя трахать.
