В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
И чего я вижу?
Моя растекшаяся амебой буквально пять минут назад женщина очень даже шустро ковыряется в телефоне! Моем! Ну, это уже пи**ц, ребята.
— Сереж… Это просто… Он зазвонил, и я… — я не слушаю бред, знаю, ничего умного не скажет.
— Забирай вещи и вали.
— Сереж… — она глупо улыбается, словно не верит, что я ее выгоняю, — да ты что? Я тебе правду говорю… Я просто…
— Такси сама вызовешь?
Я прохожу мимо, выхватываю телефон из рук. Вижу пропущенный. Реально звонили. И фотку Татки на экране.
А время, на минуточку, третий час ночи.
Сердце неожиданно глухо ухает в желудок и, судя по ощущениям, пробивает себе дорогу к пяткам.
Не обращая больше внимания на щенячий взгляд Маринки, я набираю сестру.
— О! Братуха!
Тааак… Судя по голосу, Татка на жоре. Причем, нехилом таком.
— Ты где?
— О как! Ну ты как всегда, Серый! А сказать привет сестренке? А сказать: «Как дела, сестренка»? А пожелать сестренке хорошего начала июля?
— Ты.
Я стараюсь говорить спокойно. Ну очень стараюсь. Но с этой дикой мартышкой никакого спокойствия не хватит. К тому же на заднем плане я слышу бумцанье музыки и разгульные голоса. Мужские. От этого моментально начинает сносить крышу.
И я не хочу сейчас анализировать, почему это происходит так быстро. Ни сейчас не хочу анализировать, ни когда-либо.
Остановимся на искренней любви. Братской, естественно.
— Яааа? — она дурашливо хихикает, а потом неожиданно всхлипывает. И этот ее всхлип, тихий и горький, болезненно отдается в груди, мешая дышать.
— С кем ты? Дай трубку тому, кто знает, где вы находитесь.
Я скидываю полотенце, начинаю торопливо одеваться. Ловлю напряженный взгляд Маринки и молча мотаю головой на выход. С ней вообще разговаривать не собираюсь.
— А тут все такие! — смеется Татка, — никто ничего не знает!
Рядом слышу голос:
— Эй, малыш, ты чего там? Купаемся! Голыми!
— Татка! — я уже рычу и одновременно включаю следилку, которую не так давно установил на ее телефон.
— Пошли! Пока, братик!
И отрубилась, зараза!
Я с минуту смотрю в бешенстве на темный экран, потом выдыхаю и шарю в программе.
Сейчас я тебя вычислю, приеду и надеру жопу! Ремнем, бл*!
— Это кто, Сереж?
Голос Маринки звучит напряжённо и капризно.
