В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Да она… Да она не сказала! А я же не знал! Я думал, так, телка просто!
Я коротко тыкаю парнишку в живот битой, и он сразу же захлебывается воздухом, сгибается.
— Телка?
— Девушка! Девушка, хотел сказать!
Опять тонко взвизгивает баба в стройных рядах зомбаков. От ужаса, наверно.
Хотя я вообще ничего ужасного не делаю. Разговариваю просто.
— То есть, ты знаешь, кто я, но не знаешь, кто она? Откуда ты, мальчик? И кто все эти люди?
— Яааа… Я в гости приехал, к тетке!!! А это — мои знакомые!!! Они не в курсе, кто ты!!! Они не местные!!! А тебя я с прошлого года знаю! Видел! И в клубе твоем был!
Это уже он на истерике орет, а я неожиданно успокаиваюсь.
— Ладно. Хорошо, что все хорошо кончается, да? — опять улыбаюсь я. И вся компания дружно делает еще шаг назад, — теперь вы знаете меня. А я знаю вас.
С этими словами я еще раз прокручиваю биту в руке, хмыкая про себя на тупые киношные эффекты, и иду к Коляну и Татке.
Отдаю ему биту, ссаживаю козу с сиденья, шлепком по заду задаю направление. Она подпрыгивает.
Смотрит зло, но не говорит ничего. Резво скачет к байку. Усаживаемся и валим из этого рассадника пиявок.
Чувствую, как тонкие пальцы Татки обхватывают меня за талию, как она прижимается ко мне, а потом демонстративно обхватывает своими длиннющими ногами, пользуясь тем, что я в движении и не могу ей запретить.
Колян едет рядом, наверняка это все дело видит, и, даже, скорее всего, скалится, сволочь. Но мне сейчас не до него.
Татка едет за моей спиной, прижимается ко мне тонким телом, обхватывает ногами. А я завожусь. Дико. Непотребно. До красных пятен перед глазами.
И нихера не помогают мантры, которые раньше спасали.
Уже не спасают.
Уже год не спасают.
С того прошлого проклятого лета, когда я поцеловал ее после выпускного.
Я, Серега Бойцов, широко известный в узких кругах как Боец, бывший боксер, вполне успешный бизнесмен, нормальный, солидный даже мужик, тридцати пяти лет.
Поцеловал в губы восемнадцатилетнюю девчонку, только закончившую школу. Свою сестру.
Свою сводную сестру.
Которую нельзя трогать.
Татка. Выпускной. Год назад.
«Я всегда остаюсь одна, остаюсь одна…»
Голос певицы мне не нравится. Дурацкий какой-то, писклявый. Даже не знаю, кто это. Ну и плевать. А вот слова… О да, слова ложатся правильно. Так, как надо ложатся.
