В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Искушение
— Татка, не зли меня, а? Я ведь реально по жопе настучу! — раздражаюсь я на эту козу, вовремя вспоминая, что она, вообще-то, за свой ночной демарш еще нихера не получила, и собираясь этот момент исправить.
Ну и напряг свой перенаправить в более спокойное русло.
Вот вызверюсь на нее сейчас за гулянку с непонятными придурками среди ночи и купание в озере голышом, и стояк утихнет. Извращенец, ага.
Ну, я в курсе, если что.
— Ой, да пошел ты! — она, жопкой своей чувствуя неприятности и мою внезапную злость, тут же вспархивает и быстренько топает к подъезду.
— Вот только тебя не спросил, чего мне делать! — ругаюсь я, но ответом мне служит только хлопанье двери. Показательное. Потому что там доводчик, и, чтоб хлопнуть, надо усилия приложить. Нехилые такие.
Я выдыхаю. Прикуриваю еще одну.
Опять выдыхаю.
Ну все, Серег, все.
Она ушла. Успокойся.
Она дома, в безопасности, в своей постели.
И вот не успокаивает это!
Как представлю, что она приходит домой, раздевается, идет в душ… А потом ложится в кровать.
Она любит спать голая. Как думаете, откуда я это знаю?
А вот оттуда.
И не я это начал.
Будь моя воля, отмотать все назад, я бы не допустил такого. Но в тот момент я даже и не понял сначала ничего.
Да я и сейчас, если честно, не особо понимаю.
Когда это началось? Когда это реально началось?
В тот раз, парни просто своими взглядами и разговорами заставили меня впервые посмотреть на нее не как на мелкую девчонку, сестру.
Я увидел, что она, вообще-то, очень привлекательная. Нежная такая, светящаяся вся, тонконогая и легкая. На тот момент я выводов не сделал. Ну а кто бы сделал?
Ну, отметил, что девчонка выросла, что надо бы приглядывать за окружением ее и парнями, и на этом все. Тогда я посчитал это просто заботой, обычным вниманием старшего брата, опекуна даже, к своей родственнице. Подумал, что нормально все.
А нет. Не нормально.
И ненормальность эту я скоро стал осознавать.
Или это Татка постаралась?
До сих пор не могу понять…
Просто в какой-то момент, уже после ее шестнадцатилетия, ближе к семнадцати, я стал замечать, что она начала чаще встречаться со мной по утрам.
Я хмыкал. Офигевал слегка. А потом и не слегка. Потому что я все же здоровый нормальный мужик, а она с утра надевала на себя маечки без лифчика и шортики, больше похожие на трусы.
