В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Бл***!!!
То есть, моя несовершеннолетняя сестра уже месяц ходит в гости к однокласснику, семнадцатилетнему долбо*бу, у которого в активе спермотоксикоз на последней стадии (уж в этом я был уверен, свои семнадцать и вечный стояк на все, что движется и не движется, помнил прекрасно). Ходит к нему домой. Сидит с ним рядом. Может, не просто сидит…
Может, не просто ходит!
В тот момент у меня просто отключились мозги. Именно этим я мог потом хоть немного оправдать свое поведение.
Потому что я начал орать.
Что-то дикое.
Она слушала, раскрыв ротик, выглядя при этом до того невинно-порочной, что у меня буквально башню сносило.
И мысли о том, что она уже могла быть не такой уж и невинной, и что могла этим ротиком…
Ну, короче говоря, все грязные мысли, какие могут появиться у мужика в этот момент, у меня появились.
А потом она, видно, пришла в себя, и тоже начала орать.
И я, ошалев от неожиданного преображения невинной овечки в чертенка, выслушал новую, хоть и мало полезную информацию о себе, любимом.
Че-го???
Я, поначалу, решил, будто ослышался.
Ну, мало ли… Мозг от переизбытка информации перегрелся и потек.
Не мог я слышать то, что услышал.
А она, заметив мое офигение, неожиданно оказалась близко, посмотрела на меня снизу своими раскосыми глазами олененка, с застывшими в них слезами и торопливо заговорила:
— Сереж… Я ничего не требую, понимаешь.
Я стоял, смотрел на нее, такую взволнованную, такую наивную. Такую соблазнительную.
Чистый соблазн для меня.
Дикий.
Если б она была чужой, то я бы…
Нет, ничего я бы.
Я встречался со своими ровесницами в семнадцать.
И мы были на равных. И мы четко знали, что развлекаемся.
А здесь не развлечение, нет.
Она стояла рядом, и очень сильно тянуло дотронуться. Просто провести пальцем по губам ее, проверить, мягкие ли? Нежные? Насколько?
Но я знал прекрасно, что тогда не остановлюсь.
Неожиданно по голове солнечным ударом шмякнуло осознание происходящего. И своих тупых эмоций, которые я от себя прятал.
