В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Дай уже своей младшей сестре спокойно жить. Строить отношения. С парнями.
Но одна мысль об этом приводит в привычное бешенство.
Да, я сам ее тогда оттолкнул. И потом, после выпускного, тоже сам.
Хотя поцелуй этот, пьяный и горький, вспоминаю до сих пор так, что каждый раз член кровью наливается.
Это был реально самый лучший поцелуй за всю мою жизнь.
Я потом его столько раз пытался смыть, стереть, заменить другими.
Нихера.
Татка, дрянь ты мелкая, как ты так умудрилась испортить мне жизнь?
И, самое главное, что теперь делать-то мне?
В замке шуршит ключ.
Я, как был, в полотенце вокруг бедер, отправляюсь встречать гостя. Гостью.
Потому что ключ от квартиры есть только у одного человека.
У Татки.
По-взрослому.
— А вот знаешь, что, Серый ты гад, — начинает она с порога, еще не видя меня, и уже по голосу я слышу, что сестра прилично нажрата.
Когда успела-то?
Минут пятнадцать же прошло с тех пор, как домой усвистала?
Или у нее на старые дрожжи?
— Ты не имеешь права мне указывать, понял! Не имеешь…
Тут она видит меня, выходящего из спальни, и запинается, глядя расширенными глазами на мою голую грудь, облизывает губы и заканчивает уже не так уверенно:
— Права…
— Ты где взяла выпивку, коза? — я суров и внушителен.
Какого хера даже штаны не натянул, дурак?
Но так быстро все произошло, не успел просто. И вот теперь стою, под ее медленным взглядом, голый.
В одном полотенце. Попробуй тут внушительно и серьезно выглядеть, при таком раскладе!
Ситуация, бл*.
— Мне уже год как спиртное продают! — хрипит она, потом оглядывается невольно, делает шаг назад, к двери.
Ну надо же!
Весь запал куда-то испарился!
А чего так, а?
Я делаю шаг к ней, надеясь, что сестра испугается и свалит к себе, избавив нас обоих от неловкости.
Но она только опирается спиной на дверь, бессильно свешивая руки по бокам.
И смотрит на меня, смотрит. Смотрит!
Да бл*!
Ну невозможно же, когда так смотрят! Ну можно же с ума сойти!
Не смотри так, дура!
Не смотри!
Я делаю еще шаг, она поднимает упрямо подбородок.
С прошлого года она как с цепи сорвалась.
Я ее тогда, после выпускного, откуда она исчезла все с тем же дегенератом, от которого я отгонял ее весь последний школьный год, еле нашел.
И в каком виде, бл*!
Нет, признаю, тогда был мой косяк.
Я отвлекся немного.
Но это лишь потому, что смотреть на нее не мог.
