В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
И надо спешно выдергивать главбуха и юриста и шерстить все, что можно. И до утра пара часов осталась! А утром у меня еще в клубе — танцы с бубнами, проверка новым инспектором!
И вот как так, сука? Как так???
Именно тогда, когда Татка в моих руках, со мной, сразу все посыпалось!
Это чего такое?
Это наказание мне, что ли?
За то, что слишком клево было?
Так еще и не было пока что! Еще только планировалось! Так, затравка, чисто эстетический кайф!
Я, естественно, пока вся эта ненужная и отвлекающая от нормальных мыслей и решения ситуации хрень вертелась в голове, времени не теряю.
Татка растерянно изучает разодранные шортики.
Ее вид, в одной маечке и трусиках, чуть было опять меня не низводит до состояния животного, настолько, что я даже готов плюнуть на все эти гребанные проверки и остаться здесь, с ней.
Но мозги, основательно прочищенные льдом, прижатым к члену, все же работают.
Я иду в спальню, достаю свою футболку, натягиваю на нее сверху. Отбираю шортики и прицельно швыряю в мусорное ведро.
Потом беру ее за плечи, пристально смотрю в глаза.
— Татка, мне срочно надо уехать. Ты поняла, да?
Она кивает.
Похоже, сестренка все еще в ступоре от произошедшего, растеряна и подавлена.
Ну уж нет!
Я не собираюсь давать тебе жалеть о произошедшем! Поздно, сестричка! Уже поздно!
— Ты остаешься здесь. Иди спать ложись. Я вернусь, и мы поговорим. Поняла?
— Да…
Я больше ничего не говорю, только целую ее жадно и быстро, так, чтоб запомнила, и чтоб самому не остаться с ней, плюнув на все на свете.
Потом быстро натягиваю одежду, хватаю телефон и ключи от байка и вылетаю прочь. До утра всего пара часов. У меня вагон дел.
К тому же у меня теперь море стимулов все сделать быстро и вернуться домой.
К сестренке.
Моей сладкой сводной сестренке, которую нельзя трогать."
"Никому.
Кроме меня.
Сюрприз, чтоб его!
Половина гребанного дня у меня проходит под знаком налоговиков.
Сначала мы едем в мастерскую.
По пути я выхватываю главбуха, с выражением на лице, потому что у нее, говорят, охрененно ревнивый муж, и резкий старт в четыре часа утра, да еще и с шефом, вообще, я так понимаю, укреплению семейной жизни не способствует. Но в тот момент на это глубоко насрать.
