В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Ну что, Зверята, поговорим?
— Сразу надо было говорить! А ты ржешь! — пожаловался гнусаво Рома, все еще придерживая салфетку у носа."
"— А что мне, плакать?
— Просто сказал бы правду, — хрипит с пола Димас.
— А если б я сказал, что сплю с ней? — вопрос я задаю из чистого любопытства. Прямо интересно, насколько у них это все серьёзно. И вообще… Прикольно. Роковая девочка Элли. Не успела приехать, уже встряла по самое не балуйся. Интересно еще — Зверята в курсе, что она за бомбочка замедленного действия? Что-то мне кажется, что нихрена.
Братья от моего вопроса опять начинают яриться и даже делают попытки подняться. Правда, пока еще вялые, потому что не до того им. Организмы реагируют правильно, не пуская своих хозяев к новым подвигам.
— Сукаааа… — тянет на одной ноте Димас и бьется затылком о стену. — Когда успела? Когда ты успел?
А Рома, как ни странно, молчит. Смотрит на меня. Скалится.
— Он пиздит! Брат, он брешет! Не спал он с Элькой!
— Да какого хера… — Димас находит все же в себе силы, чтоб встать на четвереньки.
Надо же, кому-то еще хуже, чем мне.
У меня только Татка, а у них… Бл***, у них веселье. И странная девочка Элли — ходячие неприятности. И они, похоже, вперлись от души в это все.
— Ладно, герои, приходите в себя, умывайтесь и давайте вниз, в лаунж, поболтаем.
Я поднимаюсь и иду в зал. Там уже вовсю веселье.
В лаунже мне приносят виски, закуску, и, когда появляются хмурые Зверята, я уже успеваю поесть и еще тяпнуть.
— Ну что, рассказывайте. — Киваю им на закуску.
Они не отказываются. И разговор налаживается.
Оказывается, моя ходячая неприятность — Элли, успела мальчиков подцепить еще в своем родном городе, в том самом, который Даня с Коляном в том году чуть по камешкам не раскатали во имя
Даниной дамы сердца, Елены Прекрасной.
Я же, занятый в то время выкрутасами Татки, из-за которых даже пришлось все бросить и свалить обратно сюда, а потом спешно вернуться, чтоб вытащить героев из местной ментовки, момент влюбленности братьев-близнецов позорно проморгал. А у них, оказывается, там прям драма была.
И вот теперь эта драма приехала в наш город.
И свела Зверят с ума.
