В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Малыш, иди сюда, — я чувствую себя отчего-то совершенно выжатым. И мне не хочется разговаривать. Хочется смотреть на нее, трогать ее, целовать ее. — Хватит уже. Этот урод предлагал хрень. Моя женщина не будет петь в кабаке. И вообще развлекать публику. Нехер.
Она открывает рот, ошеломлённая моими словами.
— Это… Это что еще за хрень? Ты с чего вообще взял, что можешь мне указывать? Ты и раньше права не имел, я совершеннолетняя, вообще-то. Но раньше я тебя слушалась. Зачем-то. Но знаешь…
— Знаю, — я делаю резкое движение, вылавливаю ее за руку, сажаю на колени и тут же, не слушая возмущенный писк, зарываюсь в короткие волосы на затылке носом, вдыхаю ее запах.
Я не могу сдержаться, усиленно тискаю ее, лезу лапами под футболку, добираюсь до остреньких сосков, сжимаю, и Татка начинает дрожать.
— Так нельзя все равно, понимаешь? Я думала, что ты просто меня стерег, когда сестрой считал… Ну, знаешь, как старший брат, — бормочет она, упираясь мне в плечи ладошками и немного изгибаясь, чтоб избавиться от наглых пальцев, ласкающих острые вершинки сосков.
— Теперь ты — моя женщина, — хриплю я ей в шею, а потом мягко прикусываю, с удовольствием ощущая, как Татка вздрагивает, как мурашки по коже рассыпаются, — я с тебя вообще глаз не спущу…
— Но это отдает маньячеством, ты же понимаешь? Это как-то… Болезненно… — она, в противовес своим возражениям, с готовностью выгибается, подставляя под мои губы еще плечики и грудь.
— Похер… Вот похер, да? — бормочу, уже развернув ее полностью к себе, стягиваю майку, задыхаюсь от нехватки воздуха, когда смотрю на ее голую небольшую высокую грудь, провожу по ней ладонью, щедро и жадно тиская.
— Нет… Слышишь? Нет…
Я не слышу. И вообще, она «нет» говорит чему? С чем не согласна? Со словами моими? С действиями?
Наверно, со словами. Потому что действия ее тело очень даже благосклонно воспринимает. Правильно очень.
