– В гробу я видал твой активный отдых, – бурчит муж, крепче обхватывая меня. – Точно ничего не сломала?
Отрицательно качаю головой, опираюсь на локоть. Но когда Адам начинает тянуть меня, делает это слишком резко, и лишь перчатка остается в его пальцах, а я сама вновь шлепаюсь в снег. Подумав, выбрасываю обе руки, ловлю его кисть и что есть мочи дергаю на себя. Такого подвоха муж не ожидал, поэтому, покачнувшись, поскальзывается и падает рядом со мной.
– Теперь на равных, – выдыхаю клубок пара. – Так-то лучше.
И смотрю в темно-синее зимнее небо. Недолго, ведь обзор вдруг заслоняет лицо мужа. Улыбнувшись, Адам обнимает меня, нащупав под теплой одеждой талию, крепче прижимается ко мне и наклоняется к моим губам.
– Вот так… лучше, – шепчет с нагловатой ухмылкой, которая когда-то до жути меня раздражала, а теперь лишь вызывает улыбку. Хам, но такой хороший. Родной. Мой. Больше ничей. И целует вот уже столько лет только меня. Каждый раз с большей страстью. При любом удобном моменте.
Даже сейчас пользуется моей беспомощностью и нападает. Слизывает подтаявшие снежинки, согревает мои обветренные губы, окутывает жаром ротик.
Чуть поерзав на ледяной твердой поверхности, я высвобождаю руки и обвиваю Адама за шею. Принимаю его тепло, позволяю ему пронзить каждую клеточку моего тела. Если мне и до этого было жарко, то в объятиях Адама я возгораюсь и дохожу до предельной температуры.
Еще чуть-чуть – и мы растопим снежную трассу.
– Ну, все, вставай с меня, – смеюсь, упираясь в его грудь.
– Иначе в нас кто-нибудь врежется.
– М-м-м, так на женщине – самая сладкая смерть, – тянет Адам и получает от меня ощутимый удар по плечу. Морщится демонстративно, заставляя тут же чмокнуть его в щеку в знак извинения.
– Дурак, – фыркаю и приподнимаюсь. – Отец многодетный, кто маленьких Тумановых растить будет?
Вместе с трудом встаем и балансируем на лыжах, держась за руки.
– Я соскучился, кстати, – неожиданно хмурится он.
– Я тоже, – тихо признаюсь, понимая мужа с полфразы.
– Мы продержались три дня.
– Возвращаемся? – наклоняет голову и вопросительно прищуривается.
– Родители прибьют. Они нам тур на горнолыжную базу подарили, домик шикарный в лесу сняли, две недели уговаривали… – перечисляю я и подаюсь ближе к Адаму. Он тут же заключает меня в кольцо своих рук.
– М-да, боюсь, на порог не пустят, – быстро чмокает меня в носик. – Так и будем за дверью до истечения срока отпуска стоять, – хмыкает задумчиво.
