С каждым днем, проведенным вместе, я не остываю и не пресыщаюсь, а наоборот – хочу ее только сильнее. «Упакованную» в необъятную спортивную куртку, как на лыжной трассе, или уютную и домашнюю, как сейчас. Любую. Потому что Агата шикарная всегда. Даже в первые месяцы после родов, чуть располневшая, уставшая и нервная, она манила меня не меньше. Я постоянно был рядом, обнимал, поддерживал, старался обращаться с ней как можно аккуратнее. Зато теперь отрываюсь по полной. Особенно в отпуске. Не жалею нас обоих.
Она не чертовка, а ведьма.
Или я озабоченный.
А может, это просто любовь…
Приближаюсь вплотную к моей женщине, обхватываю ее сзади за талию – и одним рывком спускаю с невысокой табуретки. Прокручиваю вокруг своей оси, разворачивая к себе лицом.
– Зачем тебе ангелочки, чертовка? – ухмыляюсь, всматриваясь в красивое ошеломленное лицо.
Одна ее рука застывает в воздухе с елочной игрушкой, так и не нашедшей свое место на ветке, а вторая – опускается на мое плечо.
– Не видишь, чем я занимаюсь? – раздражаясь, кивает на новогоднее деревце за своей спиной.
– Через час родители детей привезут, а у нас ничего не готово. Вместо елки – лысые палки, – дерзко вздергивает подбородок. – А ты мне не помогаешь, – упрекает обиженно.
Отчасти она права. За время, пока мы ждем родных, Агата никак не доберется до уборки и украшений. Я не пускаю. Не могу ей насытиться. Недаром она меня в магазин сегодня выперла, который черт знает в скольких километрах находится от домика. Но я справился с заданием относительно быстро – и сразу рванул обратно.
– С чертятами и нарядим. Они это очень любят, – парирую я, впечатывая упругое тело в свой торс. – А я тебя люблю, – обезоруживаю капризную жену улыбкой.
И закрепляю эффект настойчивым поцелуем.
Звон разбитого стекла возвещает о том, что на одну игрушку у нас стало меньше, зато тонкие руки, обвивающие мою шею, дают надежду на жаркое продолжение.
Агата сдается. Впрочем, как и всегда.
Позволяет подхватить ее на руки и отнести на диван у горящего камина.
Откликается на нетерпеливые ласки, целует меня сама, жадно и страстно. Вспыхивает, как сухой спирт, брошенный в костер. И сжигает все вокруг себя.
– Обожаю твою реакцию, – выдыхаю честно. Касаюсь губами тонкой шеи, спускаюсь ниже, пока Агата изгибается, открываясь мне.
– Только быстро, – пытается руководить, но голос срывается. – У меня дел много, а времени мало, – заканчивает сиплым шепотом.
– Размечталась, – хмыкаю ехидно. – Я для тебя лично все переделаю.
