Автор
В ушах Летисии Веласкес слово "Форталеза" звучало как переливы морского дна. Этот город не просто оазис для отца Гаспара, но место, где она росла и впитывала его уникальную ману. Здесь запечатлены ее детство и юность, а Форталеза - это не только столица Рио-де-Жанейро, но и сердце Летисии....
Завтра они уходили в море, и уходил он с тяжелым, очень тяжелым сердцем.
Глава 25
Витор заметил Самюэля, выходящего из офиса. Он даже поздоровался с ним. Больше того, на днях Витор видел свою матушку в роще. Она гуляла там вместе с отцом Асусены. Их взаимное расположение, если не сказать больше, не оставляло никаких сомнений. Да и в глазах у донны Летисии в последнее время появился какой-то особый блеск. Она стала очень живой, подвижной и до крайности полюбила благотворительную деятельность: открыла ясли, затем детский садик.
«Донна Летисия, — гласила записка, — к несчастью, нашу встречу придется отложить. Очень жаль, но я не смог сделать то, что обещал. Завтра мы уходим в море, а когда вернемся, я найду вас, чтобы объяснить все лично. Так или иначе, знайте, что наша договоренность остается в силе и планы не меняются».
Витор хмыкнул. Разумеется, никаких записок матери он передавать не собирался. Зато вечером сказал Аманде, которая после встречи с Лилианой пребывала в расстроенных чувствах:
— Не вешай носа, сестричка! И берись за Франсуа покруче. Наша матушка, похоже, уже пристроилась!
Аманда не поняла, что имел в виду Витор, говоря о Летисии, но советам брата она привыкла доверять и поэтому решила все-таки навестить Франсуа, тем более что в прошлый раз она его не застала.
* * *В Рио-де-Жанейро улетел не только Гаспар Веласкес, с ним улетел и Франшику, к которому он испытывал какую-то инстинктивную, непреодолимую симпатию, а вместе с Франшику и Лилиана.
Проводив Лилиану с Франшику, Франсуа вздохнул с облегчением. Наконец-то! Наконец-то он сам себе хозяин! Наконец-то настало долгожданное одиночество и возможность как следует поработать.
Франсуа радостно потирал руки, готовясь приняться за дело. И вот тут-то появилась Аманда, она излучала сияние, а Франсуа разом потускнел.
— Наш шофер мне сказал, дорогой, что уехали и Франшику, и твоя гостья, и я подумала, что тебе, наверное, ужасно одиноко.
— Аманда, — с отчаянием простонал Франсуа, и выражение его лица было куда красноречивее слов.
— Ясно! Я не вовремя! — сообразила Аманда, и ее хорошенькое личико омрачилось.
