Переступая с ноги на ногу, он легонько натянул поводок и снова замер, весь обращенный в сторону стихшего шороха.
Павел схватил меня за руку.
— Слышали? Ей-богу, это человек! — прошептал он встревоженно, и я почувствовал, как неприятный холодок расползся по моей спине."
"Загря, не поворачивая морды, скосил на меня глаза, точно и он понимал, кто ходит возле нас.
Конечно, это не зверь, собака вела бы себя иначе.
Павел не в силах сдержать себя и, чтобы разрядить напряженность, поднял ружье и выстрелил. Звук всколыхнул стланик и, растекаясь по склону, долго тревожил тишину глухих ложков. За озерами смолкло эхо, а напряженность осталась и в воздухе и в кустах.
Выстрел снял страх. Снова тихо в вечереющих зарослях. В ближнем перелеске, ссорясь, громко кричали вороны.
— Как вы думаете, ушел или затаился? — спросил Павел, все еще прислушиваясь.
Я неопределенно пожал плечами.
— Давай-ка подобру-поздорову возвращаться на табор. Ночью тут нечего делать. Завтра разберемся, — предложил я, поворачивая назад.
Загря стоит, что-то по-своему соображает и, натягивая поводок, вышагивает вперед, направляясь в сторону, где заглох подозрительный шорох. Иногда он деловито нюхает воздух. Мы держим ружья наготове и все время наблюдаем за стланиками. Даже шорох под ногами точно током пронизывает меня.
Кобель на ходу тычет влажный нос в старый звериный след, то вдруг приподнимает морду и, вывернув уши, прислушивается. Все это он делает без задора, как бы ради забавы.
Вдруг знакомое бормотанье беркутов. Вот они где!
Птицы, звонко хлопая крыльями, отрываются от земли и, не показавшись на глаза, улетают. Мы выходим на поляну. Видим ту же картину, всюду следы расправы, только здесь на лоскутах от одежды, на кирзе от голенища, на взбитом ягеле и сломанном кустарнике лежат следы более длительного времени.
Все было понятно без слов- мы нашли останки Петрика.
— Негодяи, каких парней убили!.- не может сдержаться Павел. — А вы говорите, медведь!
Я окончательно теряюсь. Не могли же Евтушенко и Петрик ранить медведя с одним и тем же исходом. Неужели на гольце живет банда? Но ведь на всем склоне нет следов пребывания тут людей, кроме нас.
— Идите сюда! — Павел раздвинул стланиковые кусты.
Я заглядываю через его плечо- и столбенею: на камне лежит человеческий череп оскалом к нам, облитый ярким светом солнца. В пустых глазницах затаились тени. На лбу и на черепной коробке- следы зубов. Немного поодаль, под соседним камнем, в трещине мы увидели порванный бумажник. Внутри были истлевшие бумажки, несколько монет и обманки для ловли хариусов. И там же, у пня, — пучок рыжих волос.
Я хорошо знал Сергея Петрика. Мы много с ним бродили по тундре нашего севера, по тайге. Он был верным товарищем в трудных походах, в беде и весельчак в жизни.